— Да, — сказал Сэм. Он с трудом нашел в себе силы произнести это слово. Кроме того, он был рад, что получил отсрочку. Может быть, он справится с Малым Мертвецом при помощи одной лишь магии Хартии. Его решение стать настоящим Аборсеном не уменьшило страха, все еще сжимающего сердце, и его пальцы мгновенно холодели, когда он дотрагивался до завернутых в кожу колокольчиков.

— А теперь, — сказал Тачстоун, — я хочу узнать, не удалось ли кому-нибудь из двух присутствующих здесь школьников вступить в дружеские отношения с анселстьеррцами? Или хотя бы поняли вы — какие они люди? Например, этот Королини, глава партии «Наша Страна». Может ли он сам оказаться выходцем из Старого Королевства, как вы думаете?

— Ну, он появился после меня, — сказала Эллимер. Она закончила школу год назад, но ей казалось, что она давным-давно уехала из Анселстьерры.

— Я не знаю, — ответил Сэм. — О нем писали в газетах задолго до моего отъезда, но никогда не говорилось, откуда он родом. Мой друг Николас, может быть, знает. Я думаю, он может нам помочь. Его дядя — премьер-министр, Эдвард Сэйр. Вы его знаете. Ник приедет ко мне погостить в следующем месяце, и ты, наверное, застанешь его до того, как он уедет.

— Он приедет сюда? — переспросил Тачстоун. — Удивительно, что его отпускают. Мне кажется, армия уже много лет не давала никому разрешения на переход. Разумеется, не считая кучи беженцев, но ведь это политические игры. У армии не было выбора.

— Ник здорово умеет убеждать, — сказал Сэм, вспомнив об их школьных выходках. — Я попросил Эллимер подписать его визу.

— Я подписала и послала ее сто лет назад, — сказала Эллимер.

— Очень хорошо, — сказал Тачстоун. — Это полезное знакомство, важное и для нас, и для одной из правящих семей Анселстьерры. Теперь они узнают, что такое Королевство, от одного из членов своей семьи. Я позабочусь, чтобы Бархедринский сторожевой пост обеспечил твоему другу эскорт от Стены. Если мы потеряем племянника премьер-министра, это плохо скажется на переговорах.

— О чем переговоры? — спросила Эллимер. — Я хочу сказать, что там, в Корвере, они любят делать вид, будто нас вообще не существует. Я всегда спорила с тупыми городскими девчонками, доказывала, что Королевство — настоящее.

— О двух вещах, — ответила Сабриэль. — Золото и страх. У нас не много золота, но его может оказаться достаточно для решения наших проблем, если оно перекочует в правильные карманы. Многие северяне до сих пор помнят, что было, когда Керригор перешел через Стену. Мы должны попытаться довести до их сознания, что все повторится, если они пошлют беженцев на Север.

— А это не может быть Керригор? — вдруг спросил Сэм. — Ну, тот, кто стоит за всем этим.

— Нет, — хором ответили Сабриэль и Тачстоун. Они обменялись взглядами, вспомнив ужасные события прошлого и то, что Керригор намеревался сотворить здесь, в Королевстве и в Анселстьерре.

— Нет, — повторила Сабриэль. — Я взглянула на Керригора, когда была в Доме Аборсена. Он будет спать вечно под заклятием Ранны. Он заперт в самый глубокий подвал и связан всеми запирающими и охранными заклинаниями, которые мы с отцом только смогли вспомнить. Так что это точно не Керригор.

— Кто или что бы это ни было, надо с ним что-то делать, — величественно проговорил Тачстоун. — И мы четверо позаботимся об этом. Но сейчас я предлагаю всем выпить по кубку глинтвейна и поговорить о более веселых вещах. Как прошел праздник Зимнего Солнцестояния? Я рассказывал, что, когда был в твоем возрасте, тоже танцевал танец Птицы Рассвета, Сэм? А как ты справился?

— Я забыл кубки, — ответил Сэм. Кувшин с вином был все еще горячий.

— Мы можем пить и прямо из кувшина, — проговорила Сабриэль. Она взяла кувшин и уверенно поднесла его ко рту. — О, как хорошо. А теперь расскажи мне, Сэм, как прошел твой день рождения?

Сэм произнес несколько банальных фраз о том, что все прошло хорошо, не глядя на возмущенное лицо Эллимер. Несомненно, родители еще не говорили с Джэллом, иначе они задавали бы другие вопросы. Он был рад, когда его наконец оставили в покое и стали расспрашивать Эллимер о ее занятиях теннисом. Очевидно, рассказы о достоинствах сестры распространялись быстрее, чем слухи о его недостатках.

Тут Эллимер набросилась на него с упреками, что он отказывается сделать ей ракетки для тенниса. Только он один умеет делать их так искусно. Пришлось поспешно обещать, что в ближайшее время он сделает ей целую дюжину, лишь бы сестра отстала.

Они говорили еще о каких-то пустяках, но будущее уже тяжко нависло над ними. Сэмет никак не мог перестать думать о книге и колокольчиках. Ну вот что он будет делать, если его и вправду вызовут отражать вторжение Мертвецов? Что он будет делать, если это окажется тот некромант, который мучил его в Смерти? Или того хуже, если это окажется еще более сильный враг, какого боялась и сама Сабриэль?

— А что, если… Что, если этот враг не имеет отношения к Королини? Что, если он ждет, чтобы вы уехали? И тогда объявится…