– Очень жаль, что ты появилась именно так, а не иначе, – серьезным тоном сказала Марья Андреевна. – Мы тут готовили тебе торжественную встречу, а ты предпочла другой способ появиться здесь…

– Это ничего! – бойко ответила новенькая. – Встречу можно устроить и сейчас. Никогда не поздно устраивать встречи! Для начала я сяду на этот пень, а вы подходите ко мне и приветствуйте меня с приездом. Подношения и речи я принимаю от всего сердца… Однако нечего медлить. Раз! Два! Три! Не томите меня, пожалуйста, так как долго сидеть на одном месте я не умею.

И Кодя, быстро-быстро перебирая своими босыми пятками, подбежала к широченному сосновому пню, важно уселась на нем, поджав под себя ножки, тщательно расправила юбку и приготовилась слушать и принимать подарки.

Первыми выступили вперед малютка Ляля и белокурая Наташа с двумя огромными букетами незабудок в руках. За ними шла Софочка; скосив глаза в сторону, она повторяла про себя слова ей же самой приготовленной речи.

– Здравствуй, новенькая! – бойкой скороговоркой начала Софочка, приблизившись к Коде и отвесив ей низкий поклон. – Мы тебя ждали, ждали, цветы тебе рвали, рвали, другом тебе быть обещали. Тебя решили любить и ласкать, всячески вместе тебя развлекать. Делиться с тобой каждой конфеткой, а при случае, может быть, и котлеткой. Никак тебя не сердить и подругами верными быть…

– И вместе шалить… – подсказал Слава, и Софочка, ко всеобщему удовольствию, подхватила его слова:

– И вместе шалить!..

– Ха-ха-ха! Непременно! Ха-ха-ха! – отозвалась новенькая. – Шалить я люблю, шалю, когда только вздумается. Смотрите, какая я сильная! Глядите, какие у меня мускулы!

Она живо отвернула рукава своей кофты до самого плеча и крепко согнула руку в локте.

Слава, как знаток, подошел и с многозначительным видом осмотрел Кодины «мускулы» – небольшой толстенький бугорок, надувшийся у нее на руке. И тут же одобрил их.

За ним подошел и Жучок, который тщательно обнюхал «мускулы», лизнул их и, видимо, тоже одобрил, поскольку неожиданно взвизгнул от удовольствия.

Потом выступили Вера, Сара Блюм и Оля Хмурова со своими «сладкими» подарками, как назвала их подношения проказница Софочка.

– Это мы тебе гостинцы приготовили: пастилу, пряники и лесную землянику, – просто сказала Вера, серьезно взглянув на новенькую.

– Земляника, пастила, говорите? Очень хорошо! Если бы я знала, что получу такие вкусные подарки, я бы поступала в Убежище не менее трехсот шестидесяти раз в году! – весело воскликнула Кодя, ставя на свободное местечко возле пня поднесенные ей лакомства.

– А вот и живой кузнечик, которого я специально для тебя поймала в лесу, – подходя к новенькой, произнесла в свою очередь Катиша и протянула ей тщательно обвязанную бумагой банку.

Новенькая с живейшим интересом схватила банку.

– Живой кузнечик! Он стоит того, чтобы хорошенько рассмотреть его со всех сторон!

Она осторожно развернула бумагу и заглянула в банку.

– Тише, ради Бога, тише! – закричали девочки. – Он же улетит!..

– Он улетит!.. – вторил им Слава.

– Гав! Гав! Гав! – подтвердил на своем собачьем языке Жучок.

– Да где же он, твой кузнечик? Банка-то пустая!.. – разочарованно протянула новенькая.

Четырнадцать детских голов и одна собачья окружили банку.

Она и на самом деле оказалась пустой. В ней не было никакого кузнечика. Решительно ничего там не было.

– Господа! – воскликнул Слава. – Он или улетел, или его съел Жучок. Жучок, ну-ка, открой рот! – тут же приказал он дружку тоном начальника.

Обиженный Жучок предпочел с оскорбленным видом отойти прочь, нежели открывать рот. Его собачье самолюбие не допускало таких обидных подозрений.

– Ай-ай-ай!.. И незабудок нет, и земляники тоже! – неожиданно вскричала Люся.

Действительно, ни земляники, собранной в лесу Олей, ни незабудок, нарванных всеми детьми вместе, не оказалось около пня, на котором сидела Кодя. Зато на их месте стояла Болтушка и с глупым, но весьма самодовольным видом поглядывала на детей.

– Ах, какая чудесная! – воскликнула Кодя и с размаху обняла овечку.

Болтушке, однако, вовсе не понравилась эта «нежность». Испуганным прыжком она отскочила от Коди и с места в карьер кинулась в чащу.