– Мне папа всегда дает мятные пряники и карамельки, – застенчиво промолвила Сара, – и вот… И вот я с этого дня не буду их кушать, чтобы накопить их для новенькой. У меня уже припрятано немножко в моем шкафчике.

– Это хорошо, – согласилась Наля-сказочница и, помолчав с минуту, прибавила: – А какое у нее странное и красивое имя, у этой новой девочки! Кодя, Конкордия… В следующей моей сказке я назову так одну заколдованную принцессу, – неожиданно решила она.

– Ее папа утонул в Черном море во время бури. Ах, как это ужасно – потерять и отца и мать! Не правда ли, девочки? – и Наташа Чижова, побледнев, закрыла свои чудесные голубые глазки.

– Мы будем крепко любить ее! – как бы в утешение ей прозвучал звонкий голосок малютки Ляли.

– Она, должно быть, очень тихонькая и грустная, бедняжка, – шепнула Липа.

– Всегда печальная, – вторила ей Сара, которая сама редко смеялась, озабоченная болезнью отца.

– И плачет, верно, часто-часто, бедненькая, – подхватили сестрички.

Но вот внезапно отделилась от толпы десятилетняя Маня Кузьмина и с испуганно-встревоженным лицом громко воскликнула:

– Что же это такое, девочки?! Этого нельзя! Никак невозможно! Не годится поступать в Убежище тринадцатой девочке. Подумайте! Ведь она будет – тринадцатая!

– Ну да, тринадцатая, – подхватили дети, – что же из того, что тринадцатая?

– Да ведь число тринадцать – нехорошее число, – с жаром продолжала Маня. – Говорят, оно всегда приносит какое-нибудь несчастье! В тринадцатое число каждого месяца никакого дела предпринимать нельзя; тринадцати человекам нельзя за стол садиться, а то непременно кто-нибудь да умрет. И, стало быть, девочка, тринадцатая по счету…

– Стыдись, Маня, какие ты глупости говоришь! – прервала подругу Большая Липа, считавшаяся самой разумной из девочек. – Не объясняла ли нам сама Марья Андреевна, что у Господа Бога все дни одинаково равны? Верить в какие-то несчастные числа – это, прости, пожалуйста, чепуха!

– Ай да, Липа, молодец! Пристыди ее в конец, чтобы чуши не болтала, чтоб подружек не смущала, – выскакивая вперед, снова скороговоркой выпалила Софочка.

– Верно говорит Липа, – вмешалась в разговор смуглая Наля-сказочница, – если послушать Маню, так следовало бы бедную одинокую сиротку бросить без призора потому только, что она будет в нашем Убежище тринадцатой.

– Стыдно, Маня, стыдно! – загомонили со всех сторон девочки.

– Да ведь я же сама так слышала… – оправдывалась Маня.

Гулкий удар колокола, подвешенного к ближайшему дереву под окном лесного дома, возвестил детям о времени ужина. Звонкие голоса в ту же минуту смолкли. Двенадцать девочек попарно выстроились у дверей классной и чинно зашагали в столовую, находившуюся на первом этаже.

Двенадцать часов дня. Полдень в лесу. Солнце освещает вершины сосен и скользит желтыми зайчиками по сосновой хвое, похожей на зеленое кружево, пронизанное золотом солнечных лучей.

У ворот усадьбы выстроились в ряд двенадцать девочек. Все они одинаково одеты в светлые ситцевые платья и белые передники.

Марья Андреевна; толстенькая, как кубышка, Анна Васильевна и старушка-няня Ненилушка, с очками, сползшими на самый кончик носа, с не меньшим нетерпением ждут новенькую воспитанницу.

По другую сторону ворот находятся еще двое детей, мальчик и девочка, Слава и Люся – сын и дочь доброй Валерии Сергеевны Симановской. Люся – белобрысая бойкая хохотушка, с забавной толстой косой, стоящей торчком за плечами; Слава – черный от загара, похожий на цыганенка шалун, с озорными глазами, так и высматривающими, где бы ему напроказить.

Рядом с ними Болтушка.

Болтушка – это белая овечка с глупыми круглыми глазами. Болтушка всюду ходит, как собачка, за своей хозяйкой Люсей и отчаянно громко блеет – когда надо и когда не надо.

За Славой ходит Жучок – черный мохнатый пудель с разбойничьим взглядом.

У лесных девочек в руках подарки для новенькой: у Наташи и Ляли – цветы, полные руки голубых незабудок; у Сары в бумажном кульке – пряники и карамельки; Вера держит в руках коробку с пастилой – общим приношением всех девочек; у сестрички Оли – корзиночка земляники; у Катиши-трусиши – живой кузнечик в баночке. Словом, каждая девочка что-нибудь приготовила.

Теперь все глаза устремлены вперед, на дорогу. Эта дорога проложена лесом до самой станции, и по ней должна приехать в своей коляске Валерия Сергеевна и привезти новенькую, за которой она час тому назад отправилась на вокзал.

Кодю Танееву ее дорожные попутчики могли довезти только до станции, а там передать с рук на руки госпоже Симановской, как было заранее условлено между ними.

Поезд давно пришел. Ожидание детей переходит в волнение.

– Что же так долго? Почему их до сих пор не видно?