Шрифт:
– Нет!
Истошный крик полоснул засыпающего Роланда по нервам. Встрепенувшись, он бросил взгляд в сторону двери, и его прошибло холодным потом. Там, опираясь о притолоку, в накинутой на плечи куртке Инелии, стояла Селена. Мгновением позже, пошатываясь, из-за дверей показалась Кира.
– Назад! – прохрипел карнелиец. – Я же сказал вам уходить!
В зал скользнули хмурые неко. После изнурительного боя они были не в лучшей форме, и увести вцепившихся в двери девушек оказалось не так-то легко.
– Идиотки! – заорал Роланд. – Бегите!
– Успокойся, куда им бежать? – Райнхард медленно развернулся к девушкам. – Я рад, что мне не придется искать вас по всем закоулкам замка. Вы сберегли мне немало времени.
Грузно переваливаясь, чудовище двинулось к выходу. Под его лапами затрещали, рассыпаясь в пыль, обломки камней.
– Райнхард, нет!
Роланд отчаянно забился в живых путах. А затем глаза застила багровая пелена и карнелиец ощутил приток сил.
Свирепая ярость берсерка обжигающей волной хлынула по жилам Роланда. И карнелиец счастливо рассмеялся. Пусть каждая минута этой ярости сжигала месяцы и годы его жизни, это не имело значения. Значение имели только жизни его друзей.
– Оставь их, Райнхард! – закричал Роланд. – Ты же обещал мне выбор!
– Выбор? – в голосе Райнхарда послышалось удивление.
– Ты же сказал – честная игра! Ты сказал, что сдержишь слово! И я выбрал! Я хочу, чтобы ты сожрал меня!
– Вот как? – чудовище не спеша приблизилось к стене. – Ты прав. Я держу слово. Бежать им некуда, а тебя и впрямь лучше не оставлять за спиной. Ты готов, Роланд?
– Инелия, дьявол тебя раздери! – заорал Роланд. – Что ты там возишься?
– Роланд, нет! – взвизгнула Селена, чуть ли не зубами цепляясь за дверной косяк. – Я никуда не уйду!
Кира боролась с Ири молча, сил на крики уже не оставалось. Но взгляд ее, как и взгляд Селены, был прикован к Роланду.
Карнелийцу было уже не до них. Он смотрел на Райнхарда. Чудовище остановилось прямо под ним, медленно поднялось на дыбы, его передние лапы ударили в стену по обе стороны от Роланда, из раскрывшейся пасти пахнуло жаром и зловонием.
– Готов? – прорычал Райнхард.
Роланд с яростным воплем вырвал из живых оков правую руку, полоснул клинком по левой, невзначай лишившись мизинца и безымянного пальца, одним движением взрезал щупальца вдоль тела, глубоко поранив бедро, и рухнул вниз.
Он не заметил, что ранил себя. Он готовился к удару, который должен решить исход боя, все остальное больше не существовало для него.
Над головой лязгнули челюсти. Падая, Роланд уперся ногами в стену и изо всех сил оттолкнулся. Мягкое брюхо чудища оказалось прямо перед глазами. Роланд даже успел разглядеть, как в намеченном для удара месте в такт сердца колеблется кожа.
За миг до удара Роланду вдруг показалось, что эта плоть, пусть даже незащищенная костяной броней, чересчур толстая, и что его клинок, возможно, просто не дотянется до своей цели. А если еще и наткнется на кость грудины...
И тогда, в самый последний миг Роланд вспомнил Меч Господа. Вспомнил, как он ярко сиял у него в руке, вспомнил с такой ясностью и отчетливостью, что почти не удивился, когда в сердце Райнхарда ударил ослепительно белый свет.
Ничего больше Роланд не увидел. Упав на пол, он ощутил как хрустнула в ноге кость, тело пронзила острейшая боль, а затем карнелиец лишился чувств.
Он уже не видел, как из нависшего над ним чудовища ударили во все стороны яркие лучи света, и как его туша стала стремительно таять.
Вместо эпилога
Земли и поселения к югу от Арка пустовали очень долго. Пришествие орды заставило сняться с мест тысячи людей, но даже спустя месяц после разгрома орды монстров из Разлома, никто не спешил возвращаться обратно.
Поэтому нескольким путникам, поселившимся в домике мэра одного из обезлюдевших городков, никто не мешал.
Если бы некий расхрабрившийся пилигрим все-таки навестил эти земли, и рискнул заглянуть в этот домик, единственный из всех, над котором вился уютный дымок, он мог бы увидеть кое-что любопытное.
А именно – накрытый поистине с королевской роскошью стол. Изысканные блюда никак не вязались с бедной обстановкой в доме, и скромной одеждой двух молодых неко и пятнадцатилетней девушки, сидевших за столом.
– И что же было дальше?
Кира без энтузиазма ковырялась в своей тарелке. Изредка она вылавливала кусочек мяса, но, оглядев его со всех сторон, отправляла обратно в тарелку.
Оторвавшись от еды, Ири подарила Кире укоризненный взгляд.
– Ты бы поела, а? Глянь, сколь еды наколдовала, мы же одни не справимся.