Шрифт:
Селена же словно превратилась в камень. Она не могла ни шевельнуться, ни вымолвить слова. Просто стояла и смотрела, боясь поверить собственным глазам.
Глава тридцать первая
В пещере трещал костерок, над которым весело булькал и пузырился котелок с каким-то густым варевом. Рядом, на небольшой деревянной колоде сидел Отшельник и с трудом ворочал в котелке ложкой.
Взгляд Ингельда с жадностью обежал всю пещеру, но, не обнаружив ничего примечательного, помимо сушеных трав, вернулся к Отшельнику.
Что-то мешало Ингельду начать разговор. Он так рвался сюда, он так страстно хотел оказаться здесь, чтобы разрешить все сомнения и наконец исполнить свое давнее желание, но... Он думал стоит попасть сюда и все выйдет само собой, но сейчас он не мог связать и двух слов. Как будто какая-то сила сдавила ему горло.
– Я ждал тебя, – тихо сказал Отшельник, не отрывая взгляда от варева.
Ингельд откашлялся и с трудом выдавил:
– Ждал? Меня?
– Тебя или кого-то еще, – Отешльник пожал плечами, по-прежнему не оглядываясь. – Кого-то, кому понадобится Осколок.
– Какой Осколок?
– Ты ведь пришел за этим, не так ли?
Покряхтывая, Отшельник поднялся, снял со стены какую-то вещь, обернутую в грязные тряпицы. Ингельд затаил дыхание. Все в Карнелии знали, что Отшельник хранит некую необычайно древнюю вещь, заключающую в себе могущественную магию. Но никто еще не мог похвастаться, что видел ее. И вот сейчас...
Отшельник долго разворачивал тряпицы и наконец на свет появился небольшой, с локоть, рог, сверкающий белоснежной чистотой. Ингельд испытал было легкое разочарование, но уже через миг ощутил как между ним и рогом что-то произошло. Что-то такое, что заставило его невольно податься вперед, пожирая его взглядом.
Наблюдавший за ним Отшельник хмыкнул, присел на свой чурбан, и воткнул рог в другую колоду. Ингельд следил за рогом как завороженный. От него словно исходила какая-то сила, и Ингельд впитывал ее с жадностью, взахлеб, словно дорвавшийся до воды путник после перехода через пустыню.
– Значит, время и впрямь пришло, – заметил Отшельник.
Ингельд с трудом оторвал от рога взгляд и перевел его на Отшельника.
– Какое время, старик? – севшим голосом спросил он. – О чем ты бормочешь?
– Ты знаешь о чем я говорю, – пожал плечами Отшельник.
Он зачерпнул ложкой варево, старательно подул на него, попробовал и удовлетворенно крякнул.
– В самый раз, – заметил он. – Надеюсь, мой юный друг, ты позволишь мне пообедать?
– Я не понимаю тебя, старик, – нахмурился Ингельд.
Отшельник голой рукой снял котелок с огня, поставил на землю перед собой и стал есть, косо поглядывая на Ингельда.
– Старик! – повысил голос Ингельд. – Ты не мог бы объяснить мне, что здесь происходит?
– Мог бы, а зачем?
Ингельд бросил взгляд на рог, затем на Отшельника.
– Так я могу забрать эту вещь? – он облизнул вдруг пересохшие губы.
– Безусловно. Только позволь мне доесть этот прекрасный суп. Хотелось бы, знаешь, перед смертью вкусить...
– Перед смертью? О чем ты?
– О тебе. Я буду первой твоей жертвой. Дети, те, которых ты привел на посвящение, будут следующими...
– Что ты несешь! Какие жертвы? – Ингельд ощутил гнев. – Ты спятил, старик, мне не нужны жертвы, я и так потерял слишком многих! Потому-то я сюда и пришел!
– Жертвы нужны ему, – Отшельник махнул ложкой в сторону Рога. – В таких случаях всегда нужны жертвы.
– В каких случаях?
Ингельд испытал острейшее желание разрубить Отшельника надвое. Его непонятная болтовня раздражала Ингельда.
– Этот Рог – Осколок Дьявола, надеюсь, ты слышал об этой истории? Слышал? Вот и хорошо, не люблю много говорить.
– Старик, ты хоть знаешь зачем мне этот Рог?
– Конечно, – старик кивнул. – Ты хочешь принести людям и Измененным мир, не так ли? Мир и счастье, так?
– Откуда ты... – потрясенно отозвался Ингельд.
– Не ты первый, не ты последний. Многие империи создавались с такой же целью.
– Я не думал об империи, но если нужно, – Ингельд пожал плечами. – Все, что я хочу – это прекратить эту бессмысленную войну. Знаешь, старик, я убил своего первого врага в десять лет. А днем раньше я потерял своего лучшего друга. И я до сих пор теряю друзей. Год за годом. День за днем.
Ингельд замолчал.
– Ты понимаешь меня, старик? Я воюю уже пятнадцать лет. И каждый год теряю своих близких. И я давно уже не могу понять, ради чего продолжается эта война? Почему Измененные и мы не можем жить в мире? Почему, старик? – Ингельд почти кричал.