Шрифт:
Жанна поиграла желваками. Они не смеют так смотреть на нее! Никто не смеет так смотреть на Жанну Аркийскую!
– Вонючие людишки! – срывая голос, кричала Ири, когда ее волокли и привязывали к столбу. – Только и умеете, что жечь беззащитных! Если бы у меня был меч, никто из вас не ушел бы живым!
После нескольких дней в железной клетке Ири не очень-то уверенно стояла на ногах, и вряд ли смогла бы удержать меч, впрочем, она готова была рвать врагов зубами.
Ее взгляд с тоской зацепился за отобранные у них с сестрой карнелийские мечи. Связанные, они болтались за плечами лейтенанта крестоносцев, присматривавшего за сооружением костра.
– Ири, не нужно, – устало бросила Инелия. – Что толку орать.
– Если бы они сняли этот дьявольский ошейник, – прошептала Кира. – Я думала, его снимут перед тем как...
Она запнулась.
– Кира, ты и так сделала для нас очень много, – тихо сказала Инелия. – Благодаря тебе я стала лучше относиться к людям. Не ко всем, конечно, но все же...
Длинная вереница рыцарей уже перевалила через холм, когда все работы наконец были завершены и священнику был вручен горящий факел. Отец Дэйв медленно и торжественно приблизился к первому костру и перехватил напряженный взгляд Киры.
Девушка смотрела на него неверящим взглядом. Все это казалось кошмарным сном. Еще несколько недель назад она была принцессой Далии, одного из сильнейших в мире королевств. Еще несколько недель назад у нее были родители. Еще несколько недель назад ничто не предвещало подобного...
– Боишься, ведьма? – усмехнулся отец Дэйв. – Это хорошо. Если тебя страшит гнев Господа, еще не все потеряно. Ты еще можешь спасти свою бессмертную душу. У нас, к сожалению, не так много времени, но я даю тебе пару минут, укрепи себя молитвой, скоро ты предстанешь перед судом Всевышнего...
В глазах Киры сверкнули слезы. Она не хотела и не собиралась плакать. Это было унизительно – плакать. Унизительно для королевы и унизительно для ведьмы. Но она ничего не смогла с этим поделать. Слезы хлынули сами собой.
Улыбка священника сделалась шире.
– Плачь, ведьма, плачь. Слезы и огонь очистят твою душу!
– Да заткнись ты, урод! – заорала с соседнего столба Ирия.
Она уже в который раз подергала веревки и в который раз бессильно обвисла.
– Мерзкий старикан! – взвизгнула она. – Ты бы мог пощадить хотя бы ее! Она же еще ребенок!
– А тебе, отродье Сатаны, вечно гореть в геене огненной! – метнул на неко свирепый взгляд отец Дэйв.
– Заткнись, ублюдок!
Если бы взгляд Ири обрел силу от священника осталось бы мокрое место. Но неко могла лишь скрежетать зубами от ярости.
Священник подошел ближе к Кире, остановившись у самого костра и вгляделся в девушку. На ее темном от грязи лице отчетливо пролегли светлые ручейки слез.
– Надеюсь, эти слезы – слезы раскаяния, – сказал он. – Помилуй, Господи, эту заблудшую душу!
Он перекрестил девушку и швырнул факел в костер.
Глава двадцать восьмая
Утром, рыскавшие по окрестностям разведчики-неко, вернулись взмыленные, никто даже не пытался спрятать страх. Зарель немедленно бросился к Роланду.
– С северо-востока идет крупный отряд этих тварей! – сообщил он. – И я боюсь, что они взяли наш след, у них дьявольски острое чутье!
– Что ты предлагаешь?
– Я?
– Но ты ведь уже имел с ними дело?
– Лучшее, что мы можем сделать, это бежать!
– Кто бы сомневался в твоем ответе, – презрительно фыркнул Ральф.
– Но бежать вместе с женщинами, – Зарель покачал головой.
– Я бы тоже предпочел избежать схватки, – кивнул Роланд. – Что ж, уходим на восток. Если у них общий сбор на границе с Арманией, возможно, они не станут долго нас преследовать.
Но они не успели далеко уйти. Спустя несколько минут в глубине леса затрещали падающие деревья, донесся звериный вой и рычание.
– Слышите? Они идут отовсюду! Они окружили нас! – заорал Зарель.
– Всем в круг! – приказал Роланд. – Девушки в середину!
– Ты собираешься сражаться? Это безумие! Мы должны бежать! Мы еще можем прорваться!
Роланд покачал головой.
– Уже нет! Разве ты не слышишь? Их слишком много.
Из леса хлынули потоки чудовищ. Они бежали, ползли, прыгали, они были самых разнообразных размеров, видов и форм, в которых причудливо переплетались черты людей, животных и насекомых.