— Захочешь вскочить, — предупредил я его, — подумай дважды. Я на сегодня стычками сыт по горло.

Похоже, он меня даже не услышал.

Фургон за моей спиной скрипнул. Парой минут спустя я услышал, как Кэт пробормотала:

— Черт побери.

Ее голос доносился как будто бы с крыши фургона.

— ДОННИ! ЭЙ! ВЕРНИСЬ К НАМ! — закричала она.

— Что там у тебя? — спросил я снизу.

— Он убегает! — Она выкрикнула его имя еще несколько раз. Потом обратилась уже ко мне: — Не знаю, слышит ли он меня отсюда — но возвращаться парень явно не собирается. Бежит, как заяц с дробью в заднице. В моих ботинках.

— Как он спустился?

— Вот уж не знаю, — проворчала Кэт. — Спрыгнул? Точно — не по лестнице слез. Не с руками, связанными за спиной. По-моему, он бежит к тем шахтерским руинам.

— Черт, но мы же разобрались со Снегом! Что не так с ним?

— Может, увидел Пегги и испугался. Кто знает? Он еще ребенок. Одному богу известно, через что он прошел. Может, он просто захотел убежать ото всех. Ладно, я спускаюсь.

Фургон снова заскрипел. Я услышал тихое «Уф-фф» — Кэт, видимо, спрыгивала на землю с последней ступеньки. Скрипнула открываемая пассажирская дверь.

Когда Кэт показалась снова, в руках у нее было по бутылке воды. Наша веревка свисала кольцами с ее правого плеча.

— Держи, — сказала она и протянула бутылку мне. Потом — снова вернулась к фургону.

Я все еще сжимал в руке нож. Пришлось заткнуть его сзади за пояс, чтобы управиться с бутылкой.

Вода была теплая, но — потрясающая на вкус.

Напившись вдоволь, я благодарно улыбнулся вылезающей наружу Кэт.

— Почти все наши вещички — здесь, — сообщила она. — Домкрат, жидкость для зажигалок и все такое. Ни еды, ни питья. Я не знаю, что они с ними сделали.

— Есть пустышки?

— Несколько. Но какая-то часть просто исчезла. Может, они выбросили.

— Или вылили, — предположил я.

— Где-то там, в руинах?

— Возможно. Хорошо хоть, воды нам оставили.

— А зачем пить воду, если есть «Пепси» или пиво?

— Менее калорийно, — заметил я.

— Детей и психопатов калории не волнуют.

— Серьезно?

— Общеизвестный факт. — Она отпила еще, опустила бутылку и сказала: — Ну так что будем делать с нашим психопатом? У меня есть веревка, у тебя — нож. Просто свяжем или разделаем?..

Даже если Снегович мог нас слышать — виду не подал.

— Я не хочу его просто так убивать, — замотал головой я.

— Есть компромисс.

— Да? Какой же?

— Я связываю его. Ты — убиваешь, если он пытается сопротивляться.

— Звучит честно, — смирился я. — Слышишь нас, Снег?

Он не ответил.

— Хорошенько же я ему влепила, — сказала Кэт.

— Если только он не притворяется…

— Да, он — тот еще притворщик.

— Пошли свяжем его. Там уже не будет иметь значения, дурит он нас, или нет.

Мы допили свою воду.

Пока Кэт забрасывала пустые бутылки в фургон, я, достав нож, прокрался к Снеговичу и замер у его головы.

Кэт сняла веревку с плеча. Обвязав правую руку Снеговича одним концом и затянув узел, она прижала ее к его животу, подтянула к ней левую, продела в петлю и связала их вместе. Сделав несколько дополнительных петелек, она затянула руки Снеговича так туго, что от них отхлынула кровь, и они стали белые, словно мрамор.

Выпутаться из подобной завязки смог бы разве что Гудини.

Оставалось еще довольно много веревки.

— Теперь что? — спросила она, отступая. — Свяжем ноги?

— Может, пока не стоит. Определимся с более насущными вопросами.

— Например?..

— Поднимем Пегги в фургон, найдем Донни — и смоемся отсюда к чертовой бабушке.

— Хорошо.

— Нужно еще решить, что все-таки делать со Снегом. Либо мы берем его с собой, либо оставляем таять под тутошним солнышком.

— Связанным?

— Думаю, да.

— Нет, — отказалась Кэт. — Плохая идея. Нам нельзя бросать его живым. Если не убьем — значит, берем с собой и держим за ним глаз да глаз.

— А потом? — поинтересовался я. — Сдадим его копам?

— Я разве что-то говорила про копов?

— Но если мы не собираемся разделаться с ним…

— В полицейском участке он мигом выболтает всё про Эллиота.

— Как тогда поступить?

— Что-нибудь придумаем. Пока давай прикинем, как его в фургон затащить.

— Не кажется мне, что мы его даже вдвоем сможем от земли оторвать, — усомнился я.

Кэт потянула за веревку. Руки Снеговича трепыхнулись.

— Эй, громила, встать не желаешь? — крикнула она.