В пурпурных сумерках на стволах деревьев танцевали узорчатые тени. Ветер шелестел в странной листве… Нет, Джарик слышал не шелест ветра, а шум источника, который струился по камешкам подземного канала. Перед мысленным взглядом юноши кружились образы, посланные ему слившимися воедино разумами нескольких ллонделей, и он с трудом мог отличить видения от реальности.

Он лежал на сплетенной из камыша циновке, над ним был земляной потолок пещеры, которая служила ллонделям домом. Но не успел Джарик укрепиться в этой мысли, как обрушившийся на него поток образов возразил:

«Это жилье — место несчастья и изгнания, а не дом».

Память о доме принесла ощущение влажного ветерка и теней, запах освещенной неярким солнцем листвы деревьев. Тот лес был другим, непохожим ни на один из лесов Кейтланда. И солнце там было не такое, как здесь, — мутноватая красная звезда, еле видная в небе.

Джарик удивился, как это солнце могло напоминать звезду.

В приливе беспокойства за Таэн юноша приподнялся, опираясь на локоть: видения, посланные демонами, заставляли его постепенно терять связь с реальностью.

С потолка пещеры свисала на цепочке масляная лампа с оконцами из фиолетового стекла. Свет ее был слабым и все же позволял рассмотреть комнату-пещеру: вся здешняя обстановка состояла из травяной подстилки и глиняного кувшина на трехногом столике. Ровный земляной пол был плотно утрамбован, обшитые досками стены покрыты замысловатыми узорами, вход закрывали алые занавески. Джарик не знал, пленник он здесь или гость, и мог только гадать, есть ли за занавесками дверь.

Закон Кордейна гласил, что, если ллондели долго посылали человеку видения, несчастный сходил с ума. Но юноша не мог уйти отсюда без Таэн.

«Уйти, закон Кордейна», — демоны уловили обрывки мыслей, промелькнувших в голове Джарика, и связали эти понятия воедино. Видения, с помощью которых общались ллондели, переполнили сознание Джарика, и стены пещеры исчезли за ослепительной вспышкой.

Юноша откинулся на циновку, прикрыл лицо руками, но продолжал видеть свет. А еще он увидел горящие в черном небе звезды и пламя, устремляющееся к земле. Джарик услышал громовой рев, и свет сделался таким ярким, что стало больно смотреть. Юноша видел огни Кордейна во всем их великолепии во время Великого Падения, которое показала ему память ллонделей.

«Корабль-разведчик „Коррин Дэйн“, — зазвучали голоса в мозгу сына Ивейна: с помощью чуждых им человеческих слов ллондели с трудом пытались передать Джарику такие же чуждые им понятия. — Забрал ллонделей из родного мира!»

Из той далекой земли, где на плодородных долинах росли великолепные высокие деревья, где леса были полны пурпурных мягких теней.

Потом Джарик уловил ослепительную вспышку ненависти.

«Ваш род украл у нас родной мир».

Звезда-солнце, потерянное солнце, красное, как зияющая рана.

Враждебные чувства больно хлестнули Джарика, он задрожал и вскрикнул.

Потом образ сменился другим, как будто повернули калейдоскоп.

«Тише… Этот человек — наследник Повелителя огня Ивейна, не троньте его».

Юноша снова увидел стены пещеры, ощутил, как утихает ненависть демонов.

Джарик разжал кулаки, отбросил с лица мокрые от пота волосы и сел. В полутьме горели два оранжевых уголька: на него смотрел демон-ллондель.

Джарик забыл о своем страхе.

— Что вы сделали с Таэн?

«С той, что плетет сновидения? — Ллондель шагнул вперед и, когда юноша начал вставать, протянул ему шестипалую руку. — Пойдем».

Джарик отшатнулся от протянутой руки, встал на ноги сам и только сейчас заметил, что его оружие исчезло.

— Где Корли?

Ллондель зашипел. Его когтистые пальцы сжались в кулак, и перед мысленным взором Джарика встала озаренная солнцем лощина. Там горел костер, над которым жарилась рыба, а у костра сидел на корточках капитан. Но эта картина не успокоила юношу. Джарику вдруг показалось, что в лесу за спиной Корли таится некое зло. Но ллондель не дал Джарику времени, чтобы понять, откуда взялось такое ощущение.

Образ внезапно рассеялся, юноша снова оказался в полутемной пещере и встретился со взглядом гневно горящих глаз.

«Иди за мной».

Демон отодвинул занавеску и поманил Джарика за собой. За занавеской оказался узкий ход, скупо освещенный фонарями с фиолетовыми стеклами.

Джарику оставалось только подчиниться; его сапоги застучали по керамической плитке коридора. При таком освещении юноша видел гораздо хуже, чем его провожатый, и, пытаясь разглядеть, что находится за проемами, мимо которых они проходили, Джарик слегка отстал от ллонделя.