— Температура тут и в самом деле слишком уж бодрящая, — зябко повел плечами Брендан, форменный комбинезон которого предназначался для более комфортных условий.

Эйо заботливо протянула ему почти новый толстый свитер, наподобие того, который носил ее брат.

— Помимо продуктов Хайнц снабжает жителей уровня медикаментами и запчастями, приторговывает оружием и запрещенными зельями, — продолжал Ндиди.

— А также ссужает всех нуждающихся деньгами под небольшие на первый взгляд проценты, — догадался Брендан.

— Наш отец взял у него кредит, чтобы расширить ремонтную мастерскую, — едва ли не виновато пояснила Эйо.

— Но не учел особенностей ведения бизнеса с мутантами, — помрачнев, добавил Ндиди.

— И теперь вам приходится выплачивать его долги, — невольно скривился Брендан, вспоминая схожие обстоятельства, которые привели его собственного отца на шахту «Альтаир».

— Но у нас по крайней мере есть работа, — едва ли не с гордостью пояснил Ндиди.

Впрочем, он тут же признался, что ему приходится трудиться в отцовской мастерской уже простым механиком по найму, а Эйо вынуждена выполнять тяжелую работу прачки. Не только дроны, но и стиральные машины-автоматы на нижних уровнях почти не встречались.

— А что же картины и все эти красивые вещи? — осторожно поинтересовался Брендан, указывая на холсты, палантины и панно. — Наверху ручная работа такого высокого уровня ценится не меньше диковинок с кораблей.

— Но у нас же нет пропуска наверх, — вздохнула Эйо. — Да и мутанты с «уродами» брезгуют иметь дело. А у наших соседей нет денег. Да и картины им просто некуда вешать.

— Гарм с подачи Хайнца еще нормальную цену дает, — пояснил Ндиди. — Его предшественники из банды Железноглазого нас просто обирали.

— А что же городские власти? — Брендан невольно повысил голос, но спохватился, глянув на спящего мальчика.

К счастью, Камо даже не проснулся.

— С ними вообще лучше дела не иметь, — покачал головой Ндиди.

— У нас же Камо, — с бесконечной нежностью в голосе пояснила Эйо. — И по показателям здоровья его могут забрать наверх. А я этого не переживу. Возможно, в приюте условия жизни и лучше, но там воспитанникам так промывают мозги, что они родителей либо совсем забывают, либо проникаются к ним презрением. К тому же я не хочу, чтобы над моим сыном ставили эксперименты, испытывая новые препараты и добавки. Гаэтана вон старшего не смогла отстоять, и теперь он вернулся к матери калекой. Там это называется естественный отбор.

Брендан со смешанным чувством ностальгии и стыда представил светлые помещения лабораторий, просторный пищеблок, спортзал с бассейном. Спору нет, маленькому мальчику в этом рукотворном раю было бы комфортнее. Однако потом в памяти возникли молодые коллеги, родившиеся в городе под куполом. Пожалуй, только Кристин и еще несколько человек оставались адекватными людьми. Выпускники интерната и приюта — сироты при живых родителях — обычно демонстрировали не только полную оторванность от жизни, но и потрясающий снобизм, наивно полагая, что все обитатели нижних уровней — лузеры и аутсайдеры. Да и по поводу лекарств и добавок возразить не получалось. Брендан лучше своих собеседников знал, что часть разработок фармакологов и генетиков проводились под грифом «секретно», и в какой форме проходило тестирование, знали только руководители проектов.

Вот только и внизу Камо не ожидало ничего радужного. Хотя рабочий день уже закончился, а за дверями комнаты гомонили рудокопы, возвращающиеся со смены, Ндиди куда-то собирался, попутно разминая мышцы и делая упражнения на растяжку, насколько это получалось в такой тесноте. Когда он начал бинтовать эластиком запястья и голени, Брендан вспомнил разговоры Йохана про лучшего бойца и замечание сурового рудокопа про мальчика для битья. Закабаливший семью Хайнц владел спортивным клубом «Аккретор», и что-то подсказывало, что в стенах этого заведения занимаются не шахматами и не гольфом.

— Ты же обещал в прошлом месяце, что это будет последний поединок, — заламывала руки Эйо, с явной тревогой глядя на сборы брата.

— Огарок упал слишком рано, сколько я его ни вытягивал, — вздохнул Ндиди. — А мутанты не любят, когда «уроды» держат верх.

Он уже собирался уходить, но тут в каморку постучался однорукий Тавиньо, который разносил не только пиццу, но и новости. Похоже, теневой король Хайнц не доверял внутренней сети.

— Отбой, Ндиди! — сообщил он вместо приветствия. — Поединок отменяется. У охотников какая-то заварушка на пустоши. Мобилизовали всех. А мутантов против тебя Хайнц выставлять больше не желает. Поддавки — не твоя стезя.

Пока явно расстроенный Ндиди осмысливал информацию и подсчитывал возраставшие с каждым днем проценты, однорукий Меркурий повернулся к Брендану:

— Хайнц сказал, можешь приступать хоть завтра. Операционную оборудуем в ближайшие дни. Неделю отработаешь в счет аренды, а потом зайдешь в контору, оформите договор.

Засыпая на новом месте, Брендан думал о том, что прием больных в трущобах, пожалуй, станет даже меньшей сделкой с совестью, нежели работа в лаборатории научного отдела. Впрочем, сейчас бы он согласился даже участвовать в контрабанде наркотиков или каких-то еще более противозаконных делах, если бы это помогло освободить из кабалы семью Эйо и облегчило участь оказавшихся в двойной западне рабочих с рудника.