Карин зачем-то кивнула, помня, как именно учатся в высшей майканской школе.

– Ну вот, так что… стоп, так, а с капитаном у тебя что?

– Мы с ним уже четырнадцать лет встречаемся, – прошептала Карин.

Кирк присвистнул.

– А хули тогда не женаты? – спросил он с искренним недоумением.

– А зачем? – повторила Карин вопрос Берга. – Мы с ним и так всегда вместе.

– Типа аргумент, – фыркнул Кирк и тяжело вздохнул, – ладно, обещал рассказать – расскажу. У нас тут, конечно, всегда есть а-ля парочки, периодически друг друга…

Кирк вдруг запнулся, потому что ему захотелось обойтись без всех похабных, мерзких словечек, а еще без жопных шуток, поэтому он махнул нервно рукой.

– Короче, ты поняла. Это дело добровольное, конечно, но если кто-то пристанет… Короче, Олли было четырнадцать, и он не был таким бугаем как я. Тощий пацаненок, у которого даже пушок на подбородке не пробился, поэтому каждый второй хуй за ним таскался, предлагая всякие сделки в обмен на… ну на это.

– И ты сказал, что он твой? – ошарашенно по тону мужчины догадалась Карин.

– Ага, типа мой, а значит все – занят. Я бы сам не додумался. Я просто от него гонял особо наглых, тех что и силой могли… ну это… бля… Короче, прежний Шеф идею подкинул, ну а я че… я пиздел все время и до сих пор, это уже традиция рассуждать про его задницу и идти типа к нему на хуй. Это такая… шутка, – Кирк неловко развел руками. Ему вдруг показалось, что звучит все это как-то тупо, потому свернул все свои объяснения. – Так что единственное, че реально было, так это он пару раз спал между моей спиной и стенкой, когда совсем хреново ему было. Он крутым парнем был даже тогда, но вот это… это, короче, у него слабое место было раньше, хотя я все еще прикрываю его зад, по привычке. Вот…

– А как же эти ваши… посвящения?

– Бля, много ты понимаешь вообще. Считай это языческим ритуалом превращения человека в Демона. Я за двадцать лет много этих «не пидоров» повидал, которые потом охотно… бля, мы не будем это обсуждать, – перебил Кирк сам себя.

– Да, – согласилась Карин. – Расскажи мне про него, пожалуйста.

– А ты мне про него расскажешь? Про того, в которого верила ты?

– Расскажу, – пообещала Карин, и они долго шептались.

Она рассказывала, как выжила, как со всей больницей следила за трансляцией суда, как реагировали врачи, простые люди, как потом ее отец хватался за старое ружье. Про Берга и его историю про порванную тетиву, и про свою мечту хоть как-то вернуть долг.

Кирк же говорил совсем о другой, не благородной стороне, как выходило у Карин, а об упертой, почти безумной, иногда хладнокровной.

– Стрелять его учил Тоби, был у нас такой мастер, а охотиться – Дональд. Бля, старика будет не хватать. Его тут малым многие опекали…

– Но все равно же… того, – влезла в его рассказ Карин.

– Что того? – не понял Кирк.

– Превратили из человека в Демона, – морщась, ответила Карин, вспоминая формулировку лысого.

– А… ну бля, все знали, что он был у Ястребов шлюхой, у него даже их метка на заднице, тут как бы пизди не пизди, а это не скроешь, только его тогда многие не тронули. Он потом говорил, что это его удивило. Думаю, если б не это, не был бы он сейчас Шефом, короче, тут все тоже не просто, знаешь ли…

– Бля, вы что все еще там трахаетесь? – спросил Вильхар и приоткрыл люк.

Кирк среагировал мгновенно, схватил Карин за голову и заставил нагнуться так, что ее голова оказалась у самой лестницы между его колен.

– А че? – спросил Кирк, бросив взгляд через плечо. – Хочешь ее заменить и отсосать?

– Ага, три раза нахер, – спокойно, несмотря на мат, ответил Вильхар. – Шеф сказал, что надо поднимать эту бандурину, потому что потом кто-нибудь может прийти к нам, так что заканчивай.

После этих слов Вильхар прикрыл люк, а Кирк тут же отпустил Карин.

– Короче, он хороший парень, – сказал Кирк, – получше твоего капитана, так что бросай его лучше и…

– И выполняй приказы Олли, который скажет спать со всеми? – жалобно спросила Карин.

– Вне Пекла не скажет. Или ты думала, будет просто?

Кирк хохотнул, встал и, насвистывая что-то, пошел к люку, ему после разговора стало спокойней, а Карин – только хуже, потому что понимала она все меньше и очень хотела, чтобы Берг и Оливер не враждовали никогда, хотела сбежать отсюда с ними обоими.

Тибальд еле волочил ноги по пескам. Зена была как никогда беспощадна, и пот высыхал на коже, оставляя соленую крошку. Тогда хотелось ее стереть, но стоило провести рукой по коже, как та горела еще сильнее. Воды у него не было, и он только теперь понимал, что это была его главная ошибка.

Какой дурман вел его все это время, он не знал, но теперь от него мало что осталось, только боль в раненом плече и разорванном ухе.

«Суки», – хотел он сказать, но в глотке, сухой и полной песка, ни одного нормального звука не рождалось.