– Я не понимаю, о чем ты. Я все расскажу, только поясни, что я должна рассказать, – прошептала Карин, – и умоляю тебя, можно мы включим панель, чтобы тут было хоть немного света.

Кирк не ответил. Карин просто услышала шаг, а потом щелкнул рубильник на передней панели управления. Двигатель загудел, и вся машина мелко задрожала, зато вспыхнули ее радары, и металлическое пространство заполнилось холодным синим светом, достаточным, чтобы видеть, как Кирк потирает лысую голову, а потом, зло хмурясь, поворачивается к ней.

– Ты, правда, думаешь, что для него это нормальное поведение, все что он творит сейчас? Ты думаешь, он в своем уме набросился бы на твоего капитанишку? Просто потому что тот его ударил? – спрашивал Кирк, снова приближаясь. – Неужели это была ревность, а? Скажи мне, белка?

– А ты сейчас ревнуешь? – спросила Карин, сглотнув и пятясь, скользя ладонью по шершавому покрытию за своей спиной.

Кирк застыл. Ее вопрос явно его запутал.

– Че, блять? – в итоге выдал он и резко шагнул к Карин, схватил ее за руку и дернул назад. – Какого хрена я должен тебя ревновать?

– А причем тут я? – выдохнула Карин.

Тут Кирк совсем запутался и только поднял верхнюю губу вместо бровей и голову в шею вжал, всем своим видом выражая все тот же вопрос «че?».

– Я думала, что ты ревнуешь Олли, – едва слышно призналась Карин и на всякий случай спешно закрыла голову руками, надеясь, что так ее не прибьют с одного удара.

– А-а-а, – внезапно мирно протянул Кирк. – Хуйня это все, я даже расскажу тебе почему, если ты объяснишь мне, что за хуйня у тебя с ним творится.

Карин даже ушам своим не поверила, осторожно посмотрела на лысого, озадаченного громилу. У того на переносице сошлись морщины так, что казалось, будто там поселился паук, но зато Карин вдруг поняла, что этот человек, пусть и груб, а действительно обеспокоен и зла ей не желает.

– Я не знаю, что у нас с Олли. Я раньше считала его героем… Нет, я считаю его героем, я обязана ему жизнью и хочу вытащить его отсюда…

– Ой, ты еще скажи, что тот закон действительно существует, – шикнул Кирк. – Мне нужна правда…

Карин осеклась, поджала губы, когда Кирк снова приблизился, уперся руками в стену и посмотрел ей прямо в глаза. От него пахло потом, гарью, машинным маслом и еще какой-то терпкой гадостью, которую Карин не смогла распознать.

Сглотнув, она сказала правду, не о законе, а именно об Оливере.

– Его приговор был изменен и его должны были отправить не сюда, а на рудники…

Кирк отшатнулся, отвернулся, сделал круг, едва не споткнувшись о лестницу, и тут же метнулся обратно к ней, только если раньше он ступал очень тихо, то теперь двумя шагами громыхнул, словно настоящий киборг, но спросил очень тихо:

– Он знает?

Карин кивнула.

– А мне, гаденыш, не сказал…

Прошипев еще что-то невнятное, Кирк вдруг снова нахмурился, да так, словно он кожей на лбу пытался выдавить мысль, а мышцами втянутой шеи пытался помочь.

– Нет, этого мало, – сказал он, наконец. – Не этим ты его добила.

– Я выбила из него слово, что он не будет со мной спать, – призналась Карин, понимая, что ей действительно можно говорить правду. Выговориться очень хотелось, потому она продолжала: – А еще он сказал, что всему виной, что мы с Майкана и что Бергу досталось все. Он же хотел в космический патруль, даже не так – он хотел возглавить космический патруль…

– Олли? – не поверил Кирк.

Ему вдруг стало даже обидно, что у его друга, оказывается, была мечта, о которой он даже не знал. Оливер просто никогда не говорил с ним, не то что о патруле, даже о космосе.

– Да, мы с Бергом пошли в патруль, как бы вместо него.

– Теперь ясно, у него точно крыша от вас плавится, – сказал Кирк, прошел к лестнице и сел на одну из ступеней, а потом указал ей на часть лестницы напротив. – Садись, поговорим.

Карин послушно села, нервно убрала от лица грязные волосы и только посмотрела на Кирка.

– Он тебе нравится? – внезапно очень тихо спросил мужчина.

Карин совсем растерялась. Она все еще была в майке Шефа и все, на что ее хватало, это смять ее на своей груди и зажать в кулаке. Потому что слов у нее не было.

– Похоже, что нравится. Я-то уже думал, что это ты так прикидываешься, ну чтобы развести парня.

«Ему тридцать два года, какой он парень?» – мысленно возразила Карин, но вслух ничего не сказала, а Кирк все равно угадал ее мысли.

– Он же нихрена в отношениях не понимает, – пояснил лысый. – Даже я, хоть и был зеленым, угодив сюда, а успел девушку поиметь и не одну во всех смыслах. Мне мозг они тоже поимели, а этот… он же вроде даже в школе учился с раздельным обучением мальчиков и девочек.