— В моей жизни была безудержная и безумная страсть, была сильная глубокая любовь. Я не хочу повторения всего этого. Я хочу спокойного счастья. А с Дареном у нас есть страсть. Может, не такая сумасшедшая, как многие мечтают, но… нам хватает, — и я невольно улыбнулась, вспомнив страстные ночи любви с мужем. Уж с его стороны точно была безудержная страсть, а я… старалась отвечать тем же.

Теперь мое сердце, а не жизнь, стало похоже на мозаику из детства. Оно словно собрано из разных по форме, цвету и размеру кусочков, принадлежащим разным людям — отцу, матери, друзьям, соратникам — зеленым лучам, моим мужчинам и врагам.

В нем есть и черные дыры, которые остались от темных кусочков, принадлежащих черным демонам моей жизни — императору Марилии, генералу Мирадовичу, капитану Бейкаличу, герцогу Зарданскому и даже Райану МакЭнору. Темные кусочки, как и в детской мозаике, мне удалось уничтожить и развеять по ветру, оставив в мозаике сердца дыры.

Детская мозаика, сейчас находящаяся где-то под руинами родового поместья Стенфилдов, так и осталась с чёрными дырами, а мои сердечные дыры со временем исчезнут, зарубцуются тонкими шрамами, и мозаика сердца снова станет целой, яркой и светлой. И тогда я, возможно, снова смогу полюбить всем сердцем.

На миг показалось, что Богиня горько улыбнулась, а глаза наполнились слезами, но в следующее мгновение это ощущение исчезло. Лицо снова стало словно замороженное и совершенно невозмутимое.

— А ведь ты — это она, маленькая избранная, — тихо прошептала Богиня. — И как я не поняла сразу. Когда-то Шатни именно разум помог выполнить миссию зеленого луча. Она погибла, но демоны были остановлены и тысячи жизней спасены. Маленькая песчинка, которая благодаря сильному духу изменила историю мира.

Ледяные мурашки прошли по телу, и я встрепенулась:

— Могу я попросить тебя, Пресветлая, — умоляюще прошептала.

— Можешь, — с легким удивлением ответила Богиня.

— Если когда-либо ты услышишь от моих детей кровные клятвы — не откликайся, пусть они проживут жизнь без жертв и без безумных миссий.

— Я подумаю над этой наглой просьбой, — краешек безупречных губ дрогнул.

— Пожалуйста, — не сводила я с нее умоляющих глаз.

— Ты услышала мои слова, — холодный ответ.

Я больше не стала настаивать.

— Артефакт… я снова спрятала его в лабиринте подземного города, — тихо проинформировала Богиню.

— Я знаю. Надеюсь, больше он никогда не понадобится. Равновесие скоро наступит. Тангрия возродится и ещё всех удивит.

— Дарен, — задумчиво прошептала я, обнимая мужа. Голова лежала на его плече.

— Да, любимая.

— Я перестала пить противозачаточное зелье. Моя миссия выполнена. Я хочу детей, родной.

— Я люблю тебя, — счастливые глаза стали ответом.

— И я тебя, Дарен, — тихо ответила я.

И это была правда. Я любила его. Не так, как Джейсона. И не так, как Кристофа. По-другому. Потому что и Дарен был другим, и мои чувства к нему тоже.

На сердце стало спокойно. Я вдруг отчетливо поняла, что дальше все будет хорошо. Все тревоги ушли в небытие.

— Ты выйдешь за меня? Нам нужно снова пожениться, — тихий счастливый смех мужа отозвался во мне радостью.

— Да.

— Знаешь, когда я окончательно влюбился в тебя? — перед лицом появились яркие голубые глаза. — Когда впервые увидел в прекрасном свадебном платье в храме. Тогда я решил, что сделаю все, чтобы ты осталась со мной навсегда.

Эпилог.

Два белых вихря ворвались в кабинет и принялись носиться по нему, все переворачивая с ног на голову.

— Алан Бэлфор! Джена МакЭнор! Немедленно перестаньте!

Но два белых вихря не слушались и продолжали задевать пачки бумаги, ручки, книги, которые разлетались по всему кабинету, устраивая невообразимый бардак.

— Сейчас я вас обездвижу, негодники! — угрожающе прошипела я. Уж кто- кто, а эти двое знали, на что я способна.

Два маленьких оборотня мгновенно замерли и настороженно уставились на меня. Маленький белый волчонок большими испуганными голубыми глазами, а маленький котёнок из клана белых барсов — огромными темно-карими — настороженными.