Я глубоко вдохнул и позвал… Невнятный шёпот душ убитых египтян взвыл в унисон и рванул в открытые мной ворота. Чувствовал себя в этот момент, как будто нахожусь по центру реки с мощным течением, несущей камни. Становилось всё холоднее. Потом холод превратился в боль. И я закричал, срывая связки. А вместе со мной ревел монстр, от которого поток душ отрывал части и уносил с собой. Я держал открытые ворота, чувствуя, как холодеет тело и начинает угасать разум. Только боль и позволяла мне до сих пор находится в сознании. И не уйти, вместе с потоком.

От монстра уже ничего не осталось, что такое сотня душ, против реки в сотни тысяч? Но поток не ослабевал. И рухнув на колени, я вцепился в собственную грудь, пока перед моими глазами проносились серые тени. Боль спадала, когда напор душ становился всё меньше и меньше. И с рывком, ударил последний импульс и боль исчезла. А вместе с ней погас и мой разум.

Очнулся я рывком. Я находился на том же самом острове, судя по шуму океана на границе слышимости. Голова моя покоилась на женских коленях, а над лицом нависали белые локоны.

– Очнулся, герой? – сухим, безжизненным тоном произнесла целительница, помогая мне сесть. Взглянув на неё, я поёжился. Она постарела лет на тридцать. Но тем не менее, протянула мне бутылку сладкой воды. Слабыми, дрожащими руками я принял ёмкость и начал жадно пить.

И только утолив жажду, смог наконец оглянутся. Я сидел в центральном здании мемориала, прислонённый к его святыне, огромному гранитному обелиску на которой мелкими иероглифами были выбиты десятки тысяч имён. А предо мной стояло два десятка человек, некоторых я даже не знал. В том числе и мой дед с Софией.

Увидев, что я пришёл в себя. Они молча шагнули вперёд и глубоко поклонились. Постояв так секунду, молча развернулись и пошли на выход. А я смотрел им вслед, не способный нормально пошевелится. Или что-то сказать. Да и не нужны были им мои слова.

– Всё получилось. И никакого тройничка не предвидеться, - вяло пошутив, попытался устроится поудобнее, стараясь не смотреть в глаза целительнице вытянувшей меня с того света ценой своей жизни.

– Ты отмочил лютейший подвиг, Олег, - негромко произнесла Марьяна, привалившись спиной к камню рядом.

– Я знаю, - тихо ответил я вспоминая ощущение от сотен тысяч проходящих рядом душ идущих к своей свободе.

– Тем не менее, добро пожаловать на этот свет обратно, Проводник!

Дома горел свети и, не смотря на глубокую ночь, за столом на кухне сидела староста, уставившись в телевизор и с чашкой кофе перед собой. Как только за моей спиной захлопнулся портал, я аккуратно уселся на стул, с наслаждением вытянув гудящие ноги, и облегчённо выдохнул. Наконец дома.

– Видишь, всё закончилось хорошо, - улыбнулся Кате, кивнув на телевизор, где диктор рассказывал о конце операции в Америке, показывая кадры, как жители начали возвращаться в свои дома.

– Легко и просто, да? – хмуро спросила меня девушка.

– Я бы не сказал, что совсем легко, но под подавлением монстр мне сделать ничего не мог, хотя и продемонстрировал некоторые неприятные способности.

– Угу-угу, - покивала она, и вскинув голову, сквозь стиснутые зубы, процедила: - А ещё это был единорог с лучами добра и дружбы, - и жёстко припечатала: - Не надо мне врать.

– Да ладно тебе, - вздохнув, слабо отмахнулся я. – Да, было тяжело. Но я жив, хоть и адски задолбался.

Устало покачав головой, она встала и, через полминуты, вернулась с зеркалом, поставив его передо мной, добавив: - Ну смотри, насколько тебе это «легко» далось.

Из зеркала, на меня смотрел седой, с остатками прежних темно русых волос, худющий, усталый мужик, лет сорока с лишним на вид с потухшим взглядом.

– Это того стоило, даже если бы Марьяна меня не вытащила. Мы оба знали про это, - твёрдо произнёс я, отворачиваясь от зеркала.

– Убийство очередного монстра, который даже ничего лично тебе не сделал, стоило твоей жизни? Ты совсем с катушек съехал? – воскликнула девушка, реально начиная злится.

Как ей объяснить, что монстр тут не значит почти ничего? И настоящий риск был вызван тем, что для неё даже не будет особой проблемой. Как объяснить человеку, который этого не ощущает, что такое мучение сотен тысяч душ? И надо ли мне вообще что-то объяснять?

– Дело не в монстре, я просто использовал это как причину, чтобы сделать то, что сделать стоило в любом случае. И я не знаю никого кроме меня кто к этому мог бы подступится, - все же решил попытаться что-то объяснить.