Девушка смогла все же сама одеться, и когда я спустился из спален, гипнотизировала взглядом лапшу. Я только порадовался, что у неё остались силы на еду. Приятно ошибаться в лучшую сторону.

– Так будет каждый день? – тихо поинтересовалась она, когда усевшись, напортив девушки за столом я начал раскладывать нам еду.

– Будет хуже. Сейчас она смотрела твой предел, но когда начнутся серьёзные тренировки, будет сложнее. Но, надеюсь, целителя подберут лучше.

– Мне перемололи спину, рёбра. И сломали нос. Куда уж хуже?

– Там не будет меня. Тебе никто не поможет, а инструкторы - звери. Хотя учат на совесть, этого не отнять, - произнёс я, потерев занывшую шею.

– Чему можно научить такими методами? Сил даже думать нет, какие уже тут новые техники…

– А тебя и не техникам учить будут, только если немного, самые полезные. Будут учить выживать, ставить правильные рефлексы в бою. Думать тебе будет не нужно.

– Обрадовал… - протянула девушка, вяло копаясь в тарелке.

– Постарайся доесть, тебе нужны силы на завтра – попросил я, подчищая куском хлеба свою тарелку.

– Да, мамочка, - вяло отшутилась она, тем не менее, все же продолжая кушать.

Я не стал ей говорить, что для неё «курс молодого бойца» будет более жёсткий, чем для реальных бойцов специальных подразделений. Это очень дорого, высококлассный целитель ежедневно, полностью индивидуальная система тренировок и техники. Даже для меня это было мягче и дешевле. Я умел меньше чем она, когда полноценно начались тренировки. Да и лечусь я по большей части сам. Десять лет по госпиталям, вместе со специальным обучением, дают своё.

Она все же закончила ужин, и пожелав мне спокойной ночи, пошатываясь, отправилась спать. А я же, открыл принесённую папочку, изучая, что там написал отец. А излагал он довольно интересные вещи. Я давно заметил, что на высоких ступенях ускорения времени, взаимодействие с окружающими предметами, немного меняется. Выражается обычно тем что часть энергии куда-то уходит. Удары на такой скорости, должны быть сильнее, чем они есть. Как и отдача для меня, конечно.

Отец писал, что нарушается взаимодействие с пространством и материей. И это у всех, а не только такого уникального меня. И на этом эффекте, построен один из типов межпланетного перемещения в большом космосе. Там было много разных эффектов, но отдельно он выделил эффект потери энергии. И рукой деда, это было обведено карандашом. Хорошо хоть «Важно!» не написал. Дальше там было две страницы попыток выделить этот эффект отдельно, для взаимодействия и переноса на эмуляцию энергией вакуума.

Про часть энергией мне было не очень нужно, а вот первая, в высшей степени интересно. Я мог это повторить, провести эксперименты, и мне это даже проще чем остальным. Радуясь открывающимся возможностям, я отложил бумаги и отправился в спальню, глаза совсем закрывались.

Новая техника, позволит мне игнорировать физический урон. И я наконец перестану так сильно бояться площадных ударов. Быть стеклянной пушкой не здорово, жизненно необходимо танковать урон. И вообще – хочу нагибать!

Утром, пока готовил завтрак, продолжал анализировать текст, желая уже скорее перейти к практике. Так что когда закипел кофейник, выпив кофе, безжалостно растолкал Катю и отправился на полигон.

Присев на кусок отрубленный кусок двигателя, я глубоко вздохнул и, прикрыв глаза, сосредоточился. Вот - общее давление мира на меня. Выделяем из него плавное течение реки времени, постоянное давление пространства, гравитацию и материальное взаимодействие. Вот моё тело, кости, органы, нервная система. Клеточная структура. Прохождение нервных импульсов. Мозг. Гормональная система. Можно вмешиваться практически как угодно, хватило бы знаний и мастерства.

Но сейчас меня интересовало не это. Отметая все лишнее, я подтолкнул время, создавая запруду внутри собственной сферы взаимодействия. Двукратное увеличение, пять раз, десять, пятнадцать. Двадцать. Двадцать два. Больше не могу. Даже двигаться не стоит, не смогу синхронизировать нормально с телом, будут сильные травмы. Но это сейчас и не нужно. Я искал, границу взаимодействия времени.

Есть. Сосредоточившись на этом барьере, я застыл, пытаясь лучше запомнить и понять. И начал потихоньку отпускать время, пытаясь запомнить эффект. Не получилось. На десятикратном ускорении, он почти полностью исчез. Вздохнув, я рванул время обратно. Никто и не говорил, что будет легко.

– Доброе утро! – раздался растянутый для меня возглас. В бою слова зачастую вообще не воспринимаются, слишком медленно. Я и тут разобрал смысл благодаря тому, что притормозил восприятие обратно.

– Доброе!
– ответил я, пытаясь все же удержать призрачное ощущение барьера на границе сознания. Даже когда встал и поцеловал девушку, пытался держать.Иначе, о каком использовании в бою, может вообще идти речь?

– Над чем работаешь? – с интересом спросила Катя.

– Защита. София Викторовна, подкинула информацию к размышлению.