Отныне каждое утро у нас начиналось с поездки на заводской аэродром, где обе девушки сначала прослушивали очередную краткую лекцию сокращённого теоретического курса по аэродинамике и конструкции аэропланов и двигателей, потом перебирались в кабину самолёта и проходили тренажи, и уже после обеда начинались сами полёты. Лизе в этом начинании было несколько проще. Всё-таки у неё уже и кое-какой лётный опыт имеется, и знания прилагаются. Но, как говорится: “Повторение — мать учения” и за партой, то есть за учебным столом в чертёжном классе моя супруга сидела вместе с женой Сикорского.

Ну а вскоре пришла нам пора покидать столицу. Командировка моя закончилась и Батюшин в крайнюю нашу с ним встречу прямым текстом намекнул о необходимости возвращения к месту службы. Вроде бы как наши ежедневные полёты по обучению девушек начали привлекать слишком много внимания со стороны. Даже в какой-то женской газете мелькнула коротенькая заметочка о нашем начинании с призывом последовать этому замечательному примеру. Вот и убрали нас подальше от столицы с нашими передовыми инициативами. Да и впрямь, дела я все свои переделал, со всеми переговорил. Даже с Николаем Александровичем чуть было не рассорился. Нет, не из-за его поддержки наших половинок в их тяге к небу, а из-за отказа моего участия в последующих экспедициях по золоторазведке. Премьер-министр через Батюшина категорически запретил что мне, что Второву лично участвовать в этом деле.

Несколько раз за эти дни плодотворно разговаривали с Джунковским. Владимир Фёдорович организовывал совещание в узком кругу, на котором кроме нас присутствовал и Николай Степанович. От меня ничего не скрывали, потому что всё, о чём мы говорили, завертелось с моей подачи. А дело вот в чём…

Наконец-то полностью вычислили источники финансирования подрывного революционного и террористического движения в России. Ниточки протянулись сначала в Англию, а потом и в Америку. Если в Англии все каналы уже обрубили, то до Америки только-только руки дошли.

Вот и вытягивали из меня всю имеющуюся информацию генералы, просили, даже требовали вспомнить любые подробности в этом направлении. Где я и где та Америка? Но кое-что умудрился припомнить, выцарапал кое-какие факты и имена из своей памяти.

Хорошо, хоть в этом деле мне не придётся принимать участие… А Магаданское золото, как мне попутно обмолвился Батюшин, никуда от меня не денется…

В столице оживленно, жизнь кипит, а в Пскове спокойнее. Не так шумно и суматошно. Ничего из ряда вон выходящего за время моего отсутствия не случилось, дообустроили стоянки для самолётов, наконец-то разобрались со службами обеспечения, только-только выдохнули… А тут я вернулся…

И началась боевая учёба. Ну а как иначе? Бензин у нас есть, ресурса у моторов хватает, пора часть превращать в единый слётанный организм. Три лётных дня в неделю? Много это или мало? Пока нормально. А по выходным я ещё и Лизу в небо вывозил. О самостоятельных полётах пока разговора не было, но всё к этому шло. Да, некоторую её зажатость в полёте пришлось преодолевать с помощью дедовского способа. Перед вылетом наловил тут же на стоянке в траве маленьких зелёных кузнечиков, оттянул у неё на правой руке перчатку и высыпал внутрь мелкую колючую живность. Ох и визгу было сначала! Правую руку смешно так подальше от себя держала, а левой при этом пыталась эту перчатку снять. Похоже, переборщил я с психологическим воздействием. Или нет? Одна зажатость другим шоком перебивается! Пришлось за плечи супругу взять, взгляд поймать, внимание на себя перевести. Кое-как мне это удалось. Ох, чую, ещё аукнется мне дома этот воспитательный приём… Но пока вокруг нас не дом, а лётное поле и надо продолжать обучающий процесс. Хотела научиться летать? Вот и терпи! Полетишь по кругу с кузнечиками в перчатке! И не дай Бог хоть одного раздавишь…

Что поделаешь, так и полезла в кабину с отставленной в сторону рукой! Чуть не навернулась с плоскости, хорошо я подобное предвидел и успел поддержать снизу за мягкое полупопие, помог забраться на своё место под явно различимый смешок механика. А там запуск, прогрев мотора и выруливание. И без правой руки лётчице ну никак не обойтись. Это уже не говоря о взлёте, самом полёте и посадке. Смотрю, потихоньку начала руками работать, в кабине шевелиться. На взлёте так и вообще всё нормально прошло. И пролетела по кругу, и села вполне хорошо, хоть в самостоятельный выпускай. Но не сегодня. Закрепить успех нужно. Вот денька через два, если погода позволит, тогда и выпущу.

А после выключения двигателя помог вылезти из кабины и стянуть перчатку, вытряхнул из неё на траву на удивление живых кузнечиков. Ну и выслушал всё, что она обо мне думает. Ну никакой субординации у супруги! Хорошо хоть механик у меня понимающий, сразу в сторонку отошёл. Но прислушивается издалека, интересно ему, любопытному такому. Ну и ладно.

А Лиза самостоятельно полетела на второй день, чуть раньше запланированного. Помогли кузнечики-то…

Батюшин не задержался с выполнением своих обещаний, и вскоре я получил разрешение убыть в законный отпуск. Согласно нашему уговору, выписал проездные документы на Кавказ через столицу, спихнул дела на заместителя, забрал готовые бумаги в канцелярии и покинул расположение части на служебном легковом автомобиле. Появился тут у меня такой буквально несколько дней назад. Пришлось и шофёра под это дело подыскивать. Такого, чтобы и дело знал, и язык за зубами мог удержать. Мало ли куда понадобиться ехать и мало ли с кем я могу встречаться. По служебной линии, конечно, а не по той причине, о которой можно было подумать. Мне и одной Лизаветы с её пока ещё смешной ревностью хватает…