— Возможно, — равнодушно отозвалась я, — однако по истечении пяти лет это едва ли имеет значение. А правда ли, что Дерхэм продает своих собак? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Они уже проданы, Аннабель, — ответил сэр Мэтью и, сделав паузу, добавил:

— За две тысячи гиней.

— Неужели?

Сэр Мэтью торжественно кивнул, налил себе вина и рассказал все, что знал об этом.

На другое утро я решила посетить Фентонов, ферма которых находится неподалеку, и поехала через широкие лужайки уэстонского парка. Перед самым рассветом прошел дождь, и на аллее с деревьев капала вода. Обновленная природа дышала свежестью. Выгнутая шея моей ухоженной каштановой кобылы Феи лоснилась, пружинистый шаг свидетельствовал о силе и здоровье. Такое утро, как это, всегда вселяет радость жизни. Мне не хотелось думать о Джералде. Я слегка пришпорила лошадь, и она помчалась галопом к уэстонской дороге.

Ферма Фентонов выглядела вполне процветающей: два больших амбара, сарай для телег, зернохранилище и свинарник. Общий вид несколько портил лишь сильно потоптанный самшитовый кустарник по правую руку от дома. Сидя в седле, я мысленно рисовала себе картину происшедшего, воображая, как понесшая лошадь продиралась сквозь кусты.

При мысли, что под копытами мог оказаться играющий ребенок, кровь застыла у меня в жилах.

— Миледи! — Миссис Фентон стояла в дверях, вытирая руки о передник.

Улыбнувшись ей, я спешилась, привязала Фею к воротам и вошла во двор.

Сьюзен Фентон, дочь уэстонского фермера-арендатора и жена здешнего фермера, была несколькими годами старше меня. Я последовала за ней на кухню, и она, выразив мне сочувствие по поводу моей утраты, заварила чай. Потом, взяв чайник и чашки, мы перешли в небольшую прохладную гостиную. Сьюзен Фентон, поставив чайник на складной столик, пригласила меня сесть на дубовый стул с мягким бело-голубым сиденьем, украшенным вышивкой.

Оправив длинную юбку моего серого костюма для верховой езды, я сказала:

— Должна извиниться перед вами за то, что произошло с вашим кустарником.

Ее хорошенькое, свежее, как яблоневый цвет, лицо было невозмутимо спокойным.

— Не сомневаюсь, что вы полностью восстановите мой кустарник, миледи. Меня беспокоит другое. Мой Робби часто играет в этом укромном месте. — Она отпила чай. — По крайней мере оно казалось мне укромным.

— Я видела кустарник с дороги. Лошадь проскакала прямо сквозь него?

— Да. Я до смерти напугалась.

Ее страх ничуть не удивлял меня.

— Это был не член нашего клуба, Сьюзен, — заметила я. — Какой-то гость, сущий болван, не справился со своей лошадью.

— Мне безразлично, кто это сделал, миледи, — решительно возразила Сьюзен. — Я знаю, что это уэстонская земля, но Фентон взял ее в аренду, и пусть охотники не приближаются к моему дому.

В этот миг забили старинные часы, и мне пришлось подождать, пока бой стихнет.

— Обычно никто не приближается к домам, Сьюзен, — наконец ответила я. — По словам сэра Мэтью, они охотились за милю отсюда.

— То, что охотникам не положено приближаться сюда, не утешило бы нас, если бы с нашим сыном приключилась беда, — промолвила Сьюзен. — Что ни говорите, миледи, а лошадь все же подскакала к дому и могла убить моего мальчика.

Тут мне, видимо, пора сказать, что у нас со Сьюзен совсем не те отношения, какие обычно связывают жен землевладельца и арендатора. Она знала меня еще в то время, когда я, одинокая несчастная девочка, впервые приехала в Уэстон-Холл. Сьюзен водила меня собирать чернику и учила разбивать огород. Именно она объяснила мне, что такое месячные.

— Конечно, вы правы, — согласилась я и с удовольствием вдохнула восхитительный аромат выпекаемого на кухне хлеба. — Хлеб еще не готов, Сьюзен?

Она знала, как мне нравится ее выпечка.

— Потерпите несколько минут, миледи.

— Я готова терпеть целую вечность, лишь бы отведать вашего хлеба, Сьюзен.

Мои слова явно польстили ей, однако мне все же пришлось вернуться к нашему разговору.

— По-моему, прежде у вас не было никаких неприятностей с членами нашего клуба?

Сьюзен задумалась, разглядывая декоративную оловянную посуду, выставленную в ее дубовом буфете.

— Нет, — наконец призналась она.

— Может, мне стоит внести предложение, чтобы к участию в охоте впредь допускались лишь члены клуба?

Она растерялась.

— Вы ведь знаете всех членов нашего клуба, Сьюзен. Среди них нет ни одного, кто не заслуживал бы доверия. Уж они-то не будут приближаться к домам.

Сассекский охотничий клуб — заведение на редкость демократичное, и Сьюзен в самом деле знала всех его членов. Вместе с нами охотились несколько зажиточных фермеров, а также владелец гостиницы «Королевский герб» Гарри Блэк-стоун, который, вероятно, особенно раздражал Сьюзен. Если бы она помешала Гарри охотиться, ее муж Боб Фелтон стал бы нежеланным гостем в трактире при гостинице. А это не понравилось бы Бобу.