— Если что, ты знаешь, кому звонить.

Рён так медленно застегивает рубашку, что в голове сам собой появился вопрос — это что, флирт? Такой изощренный способ заставить его кровь кипеть, но не вызвать подозрений при этом? Так план провален, Саша и Коракс смотрят во все глаза, последний вот-вот заурчит от удовольствия, настолько довольная у него физиономия.

— На нас смотрят. — произнес он одними губами.

Рён не только не смутился, еще и сделал шаг к нему, заставив прижаться к спинке дивана и почувствовать себя в ловушке. В этих силках сидеть очень приятно, настолько, что окружающие сейчас увидят неопровержимое доказательство этого.

— Сегодня у моей сестры День Рождения. — сказала Иви. — Пойдем?

— После работы? Это же не раньше, чем в час ночи. — Помпей повернулся. — Парни, кабинки в туалете очень удобные, проверено лично, я это просто так говорю, просто чтобы вы в курсе были.

Стыд, позор, грехопадение — вся гамма чувств.

— Не ври, ты в кабинку один-то еле влезаешь. — Рён усмехнулся. — Хочешь, чтобы я поверил, что вас там было двое? А второй кто? Лилипут?

— Ты такая сука иногда. — Помпей хлопнул его по спине. — Классно, что ты вернулся.

— Так я об этом и говорю! — влезла в разговор Иви. — Заодно отметим возвращение Адама.

— Это точно не поздно?

— Они собираются в десять, так что пока мы придем, вечеринка только обороты наберет.

— Дай угадаю, — сказал Моисей, — отмечают у Отто?

— А где же еще? — Иви кивнула.

— Пойдешь? — Рён все еще стоит слишком близко и не дает переодеться.

— А ты?

— С тобой пойду.

— Воу, полегче! — Коракс начал обмахиваться ладонью. — Здесь жарко становится.

— Я так хочу это сфотографировать, вы не представляете. — заныла Саша. — Пацаны, можно? Выложу в группу, там все просто умрут.

— Нам не нужны массовые… — начал было Зисс, но Рён его перебил.

— Давай.

— Что?!

— Мне еще долги твоему отцу отдавать, забыл? — усмехается, предатель. — Счет из больницы длиной в метр, так что давай, помоги другу.

— Я все придумала. — Саша отошла к двери. — Народ, отойдите от них, нужно создать ощущение, что они одни, и кто-то снял их тайком.

— Фетишисты проклятые, любители подглядывать. — проворчал Моисей.

— Да замолчи ты уже, только и делаешь, что ноешь. — Коракс послушно отошел подальше.

Пока хосты препираются, Рён наклонился и сказал:

— Футболку снимай.

— Ты совсем с ума сошел?! — вцепился в край дивана так, будто Рён может начать его раздевать.

— Только футболку. Пока.

Как же он смотрит! Какие-то железы в его теле выделяют что-то странное, что заставляет его чувствовать себя так плохо, что даже хорошо становится. Он весь сломался, тело работает против него, и все из-за лисьих глаз напротив.

Стащил футболку, не отрывая взгляда от Рёна. О’кей, пусть делает, что хочет, ему уже все равно, ниже падать некуда, а если и есть, то дальше земли не упадет.

— Готово! — объявила Саша.

— Что? Уже? — он растерялся.

— Хотите посмотреть?

Подбежала, протянула им смартфон, он уставился в экран, пытаясь скрыть свое покрасневшее лицо.

Первый снимок четкий, с заваленным горизонтом, будто кто-то просто просунул камеру в комнату и снял то, что в ней происходит. На нем видно, как Рён наклонился к нему, а он смотрит испуганно, будто вот-вот разрыдается. Вторая фотография уже интереснее — немного смазанная, будто доморощенному сталкеру пришлось сделать ее в спешке. На ней он почти стянул футболку, но не полностью, оголил живот и часть груди. Из-за эффекта размытия это выглядит даже пикантно, но он лучше сдохнет, чем скажет это вслух.

— Классно, сразу видно профессионала. — Рён кивнул. — Скинь мне, я отправлю нашему человеку.

— Вот это схема. — удивленно сказала Саша. — Ну, а тебе как?

— Если бы я все еще жил дома, после этих фотографий меня бы точно выгнали на улицу.

— В принципе, эффект достигнут. — Саша рассмеялась. — Отправила. Пора выходить, вы время видели?

— Иди, мы догоним. — Рён погладил ее по волосам. — Спасибо.

— Все ради искусства. — она вышла из гримерки.

Вместе с ней из комнаты будто исчез весь воздух. Рён не дал ему опомниться, толкнул в грудь и залез сверху, сжал его бедра коленями и взял за волосы. Он хотел сказать ему, что так нельзя, что их ждут в зале, и еще целую сотню ничего не значащих вещей, но не смог выдавить из себя ни слова. Он сдался, проиграл, у него не было ни шанса на сопротивление.

Никто прежде так его не целовал — чувственно, долго, с неподдельным удовольствием. Есть в этом что-то кроме страсти, что-то глубокое, то, от чего хочется прижаться к нему всем телом, что он и сделал. Почувствовав, как двигаются его бедра, он начал терять над собой контроль.

— Вашу мать, вы сегодня работать планируете?!

Хорошо, что Курт начинает орать раньше, чем входит, потому что Рён успел скатиться с него, отойти к зеркалу и даже изобразить святую простоту, когда начальник вломился в гримерку.