— Понял, — сказал Колен. — А как по-вашему, это лекарство против чего?

— Трудно сказать. — Он засунул в свою седую шевелюру длинные пальцы с завитыми ногтями. — Это средство применяется в разных случаях, но вот растение от него очень скоро погибло бы.

— Так, — сказал Колен. — Сколько я вам должен?

— О, это стоит очень дорого. Вам следовало бы меня оглушить и смыться, не заплатив.

— Ну, для этого я слишком устал…

— Тогда с вас два инфлянка.

Колен вытащил бумажник.

— Да это же просто грабеж! — сказал аптекарь.

— Мне все равно, — сказал Колеи упавшим голосом. Он заплатил и двинулся к выходу. Шик — за ним.

— Вы оба просто идиоты, — сказал аптекарь, провожая их к двери. — Я стар и не смог бы оказать сопротивления.

— Мне некогда, — пробормотал Колен.

— Это неправда, — сказал аптекарь. — А то вы не стали бы так долго ждать.

— Теперь у меня уже есть лекарство, — сказал Колен. — До свидания, месье. — Он шел по улице, срезая углы, чтобы не расходовать сил понапрасну.

— Знаешь, — снова начал Шик, — даже если я не женюсь на Ализе, это вовсе не значит, что я с ней расстанусь.

— Мне нечего тебе сказать, — ответил Колен. — В конце концов, это твое дело.

— Такова жизнь, — заключил Шик.

— Нет, — сказал Колен.

Ветер прокладывал себе путь сквозь кроны деревьев и вырывался на простор, пропитанный запахами лопающихся почек и цветов. Прохожие выше подняли головы и дышали глубже, потому что воздуха было хоть отбавляй. Солнце медленно разворачивало лучи и, изгибая их дугой, осторожно направляло в те места, куда само не могло проникнуть. Однако, падая на темные стороны вещей, оно, словно спрут, верным точным движением отдергивало свои золотые щупальца. Его огромный пылающий каркас неторопливо приближался к зениту, потом замер в неподвижности, выпаривая континентальные водоемы, а башенные и стенные часы города пробили три раза.

Колен читал Хлое роман. Это был роман о любви со счастливым концом. Он как раз дошел до того места, где герой и героиня стали писать друг другу письма.

— Какая длинная история, — сказала Хлоя. — В жизни все происходит куда быстрее…

— А у тебя большой опыт в таких делах?

Колен больно ущипнул кончик солнечного луча, который так и норовил угодить Хлое в глаз. Луч вяло съежился и заскользил по мебели.

Хлоя покраснела.

— Нет, никакого опыта у меня нет… — сказала она застенчиво, — но так мне кажется…

Колен захлопнул книгу.

— Ты права, Хлоя. — Он встал и подошел к кровати. — Сейчас надо принять лекарство.

Хлоя вздрогнула.

— Так не хочется… Это обязательно?

— По-моему, да. Сегодня вечером ты пойдешь к доктору, и мы наконец узнаем, что у тебя. А сейчас прими пилюлю. Потом он, может быть, назначит тебе что-нибудь другое…

— Ты не знаешь, до чего это ужасно, — сказала Хлоя.

— Будь умницей!

— Когда я проглатываю эту пилюлю, у меня в груди будто два зверя рвут друг друга на части. А потом неправда, что всегда надо быть умницей.

— Конечно, не всегда, но иногда надо. — Колен открыл маленькую коробочку.

— Какой у них противный цвет! — воскликнула Хлоя. — И они так дурно пахнут!..

— Они какие-то странные, не спорю, но принимать их необходимо.

— Погляди-ка! Они сами двигаются, и эта их полупрозрачная оболочка… они, наверное, живые.

— Ты их запьешь водой, так что долго они не проживут!

— Глупости! А может, они рыбы?

Колен рассмеялся.

— Вот ты заодно и позавтракаешь. — Он наклонился к ней и поцеловал ее. — Ну, пожалуйста, прошу тебя!

— Хорошо. Но за это ты меня поцелуешь.

— Конечно, — сказал Колен, — если тебе не противно целоваться с таким уродом, как я.

— Ты, правда, не очень-то красивый, — поддразнила его Хлоя.

— Я не виноват. — Колен опустил голову. — Я недосыпаю.

— Поцелуй меня, Колен. Я очень злая. Давай я приму за это две пилюли.

— С ума сошла! — воскликнул Колен. — Только одну. Ну, глотай!

Хлоя зажмурилась, побледнела и прижала руку к груди.

— Готово, — произнесла она с трудом. — Сейчас начнется.

У корней ее шелковистых волос выступила испарина.

Колен сел рядом с ней и обнял ее за плечи. Хлоя обеими руками стиснула его руку и застонала.

— Успокойся, ну, пожалуйста, — сказал Колен. — У нас нет другого выхода.

— Мне больно… — прошептала Хлоя.

Из-под ее век выкатились две слезы, такие же огромные, как глаза, и, упав, оставили холодный след на ее округлых, нежных щеках.

— Совсем нет сил… — прошептала Хлоя. Она опустила ноги на пол и попробовала встать. — Ничего не получается, я вся какая-то ватная.