— Обыкновенный усовершенствованный кролик, — объяснил Шик.

— Ты думаешь?

— Это широко применяется. У животного сохраняют только ту функцию, которая нужна. В данном случае этому кролику сохранили деятельность пищевода, но, конечно, без химических процессов. Это куда проще, чем изготовлять пилюли обычным способом.

— А чем он питается? — спросил Колен.

— Хромированными морковками. Их производили на том заводе, где я работал по совместительству. А кроме морковок ему дают химические ингредиенты, необходимые для производства пилюль…

— Отличная выдумка, — сказал Колен. — И пилюли получаются первоклассные.

— Да, — согласился Шик, — очень круглые.

— Послушай… — начал Колен, снова садясь.

— Что?

— Сколько у тебя осталось от тех двадцати пяти тысяч инфлянков, которые я тебе дал перед нашим отъездом?

— Гм…

— Тебе давно пора жениться на Ализе. Так длиться не может, ей, должно быть, очень обидно…

— Да…

— Ну, двадцать тысяч инфлянков у тебя, надеюсь, еще есть… Как-никак… Этих денег хватит для женитьбы…

— Дело в том, что… — Шик запнулся и замолчал, так как сказать это было трудно.

— В чем же все-таки дело? — настаивал Колен. — Не у тебя одного денежные затруднения…

— Знаю, знаю, — сказал Шик.

— Так что же?

— А то, что у меня осталось всего три тысячи двести инфлянков.

Колен разом почувствовал себя очень усталым. В голове с шумом морского прибоя вращались разные колючие и тусклые предметы. Он с трудом собрался с силами.

— Это неправда, — проговорил он наконец.

Он был измотан, так измотан, словно только что прошел трассу стипль-чеза со стеком.

— Это неправда, — повторил Колен. — Ты шутишь!..

— Нет, — сказал Шик.

Шик ковырял пальцем угол стола, возле которого стоял. Пилюли вкатывались в стеклянные патрубки с легким постукиванием, напоминающим тихую барабанную дробь да еще шорох гофрированной бумаги в восковых руках, — эти звуки создавали атмосферу восточного ресторана.

— Куда ты их дел? — спросил Колен.

— Я покупал Партра. — Шик сунул руку в карман. — Вот взгляни на этот экземпляр. Я вчера его раздобыл. Разве не чудо?

Это было издание «Мертвецов без потребления» в сафьяновом переплете, отделанном жемчугом, с комментариями Кьеркегора{53}.

Колен взял книжку, уставился на нее, полистал, но видел не страницы, а глаза Ализы во время его свадьбы, ее восхищенно-печальный взгляд, которым она окинула подвенечное платье Хлои. Но Шик не мог этого понять: он не глядел выше книжного прилавка.

— Что я могу тебе сказать?.. — пробормотал Колен. — Значит, ты все истратил?..

— На той неделе мне удалось перехватить две его рукописи, — сказал Шик, и голос его задрожал от сдерживаемого волнения. — А кроме того, я записал на фонограф семь его лекций…

— Да… — вздохнул Колен.

— И вообще, почему ты меня об этом спрашиваешь? Для Ализы не имеет значения, поженимся мы или нет, она и так счастлива. И кроме того, Ализа и сама необычайно увлечена Партром!

Один из пилюльных автоматов как будто забарахлил. Пилюли хлынули из него сплошным потоком, и, когда они сыпались в гофрированные пакетики, вспыхивали лиловые искры.

— Что там происходит? — спросил Колен. — Это опасно?

— Вряд ли, — ответил Шик. — Но все-таки нам лучше отойти подальше.

Они услышали, как где-то вдалеке хлопнула дверь, и аптекарь вдруг вынырнул из-за прилавка.

— Я заставил вас ждать, — сказал он.

— Это не имеет значения, — заверил его Колен.

— Нет, имеет, но я это сделал нарочно, чтобы придать себе весу.

— Один из ваших аппаратов, похоже, сломался. — И Колен указал на тот, что извергал пилюли потоком.

— А! — воскликнул аптекарь.

Он нагнулся, вытащил из-под прилавка карабин, прицелился и выстрелил. Автомат подскочил на месте и, содрогаясь, повалился набок.

— Пустяки, — сказал аптекарь. — Время от времени кролик берет верх над сталью, и тогда его приходится убивать.

Он приподнял автомат, нажал на нижний рычажок, чтобы выпустить мочу, и повесил его на гвоздь.

— Вот ваше лекарство, — сказал он, вытаскивая коробку из кармана. — Только будьте очень внимательны, это весьма сильное средство. Строго придерживайтесь указанной дозировки.