Дамблдор: — Ищите! Все, живо ищите камень! Если не найдём… Я… Меня… У-у-у…

Ниже отдельным блоком приводились комментарии Николаса Фламеля, в большинстве своём непечатные.

Посмеялся я над его заключительной фразой, где он называл Дамблдора старым гомосеком. На вопрос корреспондента: «Действительно?!» — Фламмель дипломатично заметил, что имел в виду, в хорошем смысле.

«Но если не придёт герой, не будет и подвига»

Тонкий намёк на то, что если героев нет, то их назначают.

Отягощённый невесёлыми думами от посетившего меня разочарования, я отходил неделю. Вяло переругивался с родными, когда появлялся из комнаты. Но это было нечасто, большую часть времени я сидел у себя и упорно, с мрачной решимостью грыз гранит науки, учил все имеющиеся в моём распоряжении заклинания. Плюнуть и просто валяться, предаваясь меланхолии, мне не позволяло воспитание.

Открытие, что тут давно и плотно развернулся другой попаданец, заставляло сжимать зубы и материть, шипя и плюясь, чёртову вселенную, не имеющую ни стыда, ни совести.

Совсем отчаявшись, день на третий, я было уже решил через папу выйти на Диггори, признаться в попаданчестве и как-то скоординировать планы. Но этот малодушный порыв был зарублен на корню обычной логикой.

Ну, что мне там светит, подпевка на вторых ролях? Быть этаким Робином на побегушках у недоделанного Бэтмена? Это в лучшем случае, в худшем — тотальный игнор и усиленное вставление палок в колёса. Делиться никто не любит. Что там за фрукт обосновался в голове у Хаффлпаффца, чёрт его знает. Нет, лучше погодить и сосредоточиться на операции по «сильному изменению за лето».

Финал Чемпионата приближался, до него оставалось всего пять дней, пора было садиться за детальную проработку технической составляющей и тактики проведения операции. Но гложило подспудное подозрение, что чёртов Седрик мог и с Чемпионатом чего-то намутить для срыва нападения Пожирателей на лагерь фанатов. Сейчас уже ни в чём нельзя было быть уверенным. Планов его я не знал, как и с какими силами он планировал завершить основной квест по убиению Волдеморды, тоже не представлял. А, значит, стоило попытаться через Артуров архив прессы отследить его дальнейшие действия, и так, хоть на косвенных, ситуацию прокачать.

К стопкам макулатуры я возвращался неохотно, только убедив себя железным образом, что сие действо облегчит мне выбор дальнейшего поведения. Диггори мне однозначно не друг, ведь то, что не сложилось каноничное трио — явно его заслуга, прямая ли, косвенная, уже не важно. И чем больше я буду про него знать, понимать мотивы его поступков, его оперативные способности и возможности, тем легче будет мне планировать свои действия.

Подняв второй год обучения Поттера, принялся внимательно изучать материалы. И чем больше читал, тем больше приходил в недоумение. По мелочи, то оттуда, то отсюда, складывалась неприятная картина, что попаданец постоянно фэйлит. Нет, с центральной сюжетной линией всё было в порядке. Но вот в остальном…

Поджав губы я смотрел на колдографию с безутешным Филчем. В этом мире его кошка нападения василиска не пережила. Ещё сильнее губы сжались, когда проскочила кратенькая заметка, обведённая чёрной рамкой, о скорбящих родственниках по безвременно почившему К. Криви. Хоть об этом и не упоминалось, но не на лестнице же он поскользнулся.

Про дневник, кстати, было ни слова, но это и понятно. Слишком запретная тема. А вот на последующие разборки в Тайной комнате у туши убиенного василиска Скиттер всё же проскользнула. И прочитал не просто про фэйл, а про эпик фэйл в исполнении несчастного Поттера.

Он умудрился сломать меч Годрика Гриффиндора.

Как Дамблдора колбасило, на представленной колдографии было видно невооружённым взглядом, Гарричку в не по возрасту сильных руках немолодого волшебника мотало как грушу…

— Как, как ты умудрился его сломать?! — орал он, по словам журналистки.

— Директор, ну, я бил, бил василиска, и он уже почти издох, как вдруг дёрнулся и меч сломал, — чуть не плача, по словам Риты, лепетал мальчишка. В руках Поттера была только рукоять с жалким пятисантиметровым огрызком. Оставшееся лезвие, похоже, застряло где-то в Ужасе Слизерина. На заднем плане мелькал чёртов Седрик, стараясь попасть в кадр.

Ниже, уже по традиции, приводилось мнение гоблинов Гринготтса. На вопросы корреспондента отвечал управляющий банка с непроизносимой фамилией. Речь его была проста и груба. Нет, мальчика он не винил, тот был лишь орудием, цитата: «Мерзкого, самодовольного педераста».

И, да, управляющий не имел в виду сексуальные предпочтения директора Академии Чародейства и Волшебства. О чём было упомянуто особо.

Хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Смеяться, потому что Поттер, как в том анекдоте, один потерял, другой сломал, заставляя заподозрить в его родне выходцев с моей необъятной родины. А плакать, потому что философский камень бог с ним, а вот меч был универсальным средством борьбы с крестражами, по ходу сюжета использованный как минимум дважды. А, значит, в будущем придётся думать над заменой. Либо менять к чертям естественный ход событий.