Расстались мы с начальником Отдела едва ли не друзьями. На него неизгладимое впечатление произвёл мой статус полноправного тренера боевых искусств. Мансур признался, что до того пытался пробовать республиканскую технику рукопашного боя — всё же силовик, приходится с людьми работать, а потому нужно постоянно держать себя в форме, иметь возможность этих самых людей скрутить и препроводить в места не столь отдалённые. Однако девочки, с которыми ему доводилось тренироваться, так и норовили не столько научить, сколько присесть на член. Так что ничему путному у республиканок он так и не научился. А тут республиканец! В общем, обменялись мы контактами, договорились сотрудничать, и я отбыл на Базу. Нужно было ещё осваиваться на новом месте жительства, а зная валькирий, База обещала стать одновременно и местом тренировки и даже немного работы.

(3) Слово «сексот» никакого отношения к сексу не имеет, это лишь сокращение от «секретный сотрудник». В былые времена очень популярное в криминально-политической литературе сокращение…

Глава 12. Рандеву с республиканкой

Когда отгремела суета первого дня, когда наша база была достаточно обжита и проверена на функциональность серией спаррингов и внеочередной сексуальной оргией, мы, наконец, смогли вздохнуть спокойно и посидеть. Так кошка, оказавшись в новом, непривычном месте, первым делом залезет в каждый укромный уголок, обнюхает, осмотрит каждый метр своих новых владений, чтобы чуть позже с чувством выполненного долга прилечь на самое-самое удобное место — отдохнуть от трудов праведных…

Подходящее место в нашем случае отыскалось в расположении. Кровати здесь, как вообще всегда на базе, упирались изголовьями в стены, образуя изножьями приличных размеров круг свободного пространства. Вот в этом-то круге мы и расположились. Правда, кто-то догадался впихнуть сюда мебель — все эти креслица, столики, диванчики… Вот зачем они, спрашивается, валькириям? Право, дикий и суровый мир, прозябающий в своём невежестве! В общем, когда мы тут похозяйничали, от былого безобразия остался один лишь пушистый ковёр, идеально вписанный в центр круга и доходящий своими краями до кроватных ножек. Сидеть кружком, утопая в его бездонных шерстяных глубинах, было подлинным апофеозом простого кошачьего счастья.

Валькирии странно реагировали на непривычную мягкость подстилки. Они буквально шалели от необычных ощущений и пытались поглубже зарыться в длиннющий ворс. Поэтому в этот раз кружок получился совершенно сюрреалистичным. Кто-то лежал, вытянувшись в длину, кто-то — раскинулся в ширину, а кто-то просто сидел на коленях, как на татами, не решаясь на эксперименты. Впрочем, последних было всего трое: Викера, Триша и я.

Стоило нам начать посиделки, как со своего притоптанного лежбища поднялась наша звёздная снежка — Арья. Девочка на коленках, даже не пытаясь выпрямиться в полный рост, подползла ко мне. Двигалась гибко, изящно, прогибаясь в показных потягушках — играла, одним словом. Для меня. Дефиле рыжей кошки завершилось точно напротив. Здесь Ар отзеркалила мою позу, только подалась чуть вперёд, чтобы опереться ладонями на мои колени. Вполне себе невинно — зачастую кошки обнимали так, чтобы сразу запустить большие пальцы в пах; это у них считалось чем-то сродни правилу хорошего тона. Сегодня всё было иначе, от позы рыжей ощутимо веяло торжественностью. Она вперилась взглядом глаза в глаза, и только после этого заговорила:

— Леон, мы все заметили одну твою особенность… Даже мы с Лай её заметили. Её вообще-то сложно не заметить.

— Неужели вы обратили внимание на то, что я — мужчина? Среди преимущественно женского состава стаи…

Гробовая тишина, пока кошки переваривали ответную реплику, взорвалась фырканьем и смешками, даже торжественная Ар понимающе улыбнулась.

— Да нет, Кошак, это-то как раз заметить несложно, — опять фырканье вокруг. Ну да, рядом с сёстрами я почти всегда был готов к подвигам на любовном фронте. А уж если рядом оказывалась игривая кошка, делающая пространные намёки… Топорщащаяся ткань комбинезона говорила за меня. — Мы заметили, ты очень любишь работать бёдрами, когда трахаешься.

— Ар, девочка. Это не любовь. Это банальная необходимость, инстинкт почти. Я ведь родился и всю жизнь прожил там, где нет имплантов. По-другом там просто не получится.

— Неважно. Главное — ты постоянно так и норовишь ими подвигать… Нам это непривычно, чего уж скрывать. Наши мальчики с детства приучаются к имплантам, а там, сам понимаешь, двигаться не надо. Только делать, что от тебя требуют… И твои привычки добавляют остроты нашей игре. Это часть твоего неподражаемого шарма, твоей забавной инициативности… которую все мы так любим. И поверь, нам подобные ощущения внове. Наши мальчики, пока их не пнёшь, сами не задвигаются. Приходится заставлять. А когда заставляешь, никакого сюрприза уже не выходит, ты доподлинно знаешь, что будет дальше. С тобой же… Вот иногда включишь какой-нибудь хитрый режим… — девочка задышала чаще, её губки чуть раскрылись, в них мелькнул язычок, указывая на нарастающее возбуждение. — Готовишься словить кайф, а вместо этого — раз! — движение бёдрами, потом ещё, ещё… И тебя всю скручивает ощущением неимоверной силы!.. — к учащённому дыханию добавилось придыхание, кошка явно вспоминала что-то сокровенное. — Только-только в себя придёшь, уже поднимаешься с тебя-осёдланного, и снова — раз! — и ты опять проваливаешься в бездонную бездну ощущений! А всё дело, Кошак, в неожиданности, в том, что твои действия не запрограммированы в импланте! Их просто нет в той системе, которую ты пытаешься запустить! Ты нам постоянно весь ритм сбиваешь, но оттого с тобой особенно глубоко и остро ощущаешь.

— Не знал, что вы так из-за этого загоняетесь… — исполненные неподдельной экспрессии слова снежки стали для меня откровением. — Но к чему ты всё это? Хотите попробовать какую-то новую игру? Как… с минетом?

Теперь уже меня вштырило не на шутку. В сознание ворвался шквал образов-воспоминаний того дня, когда эти бестии решили изучить мои реакции на игру ртом. Изучить в деталях. То есть разложить процесс на составляющие, проверить эффективность каждого его компонента в отдельности, а потом совокупный эффект от комбинаций. Язычок. Язычок и губки. Язычок, губки и нагнетание вакуума. Зубки. Пальчики и… коготочки. Помнится, последние окончательно сорвали мне крышу.

Кошки урок усвоили. Обсудили, разработали тактики и стратегии действия, а после пару недель не давали мне прохода, так и норовя проверить собственные наработки, причём каждый раз в разных обстоятельствах. Так что теперь, когда какая-нибудь из них становилась передо мной на колени и заглядывала в глаза, я рычал от возбуждения уже от одного этого вида. Натренировались, чертовки! Мне такая методичность до того даже в страшном сне присниться не могла, но самое поразительное, что всё это безобразие великолепно работало! Воистину, законы комбинаторики универсальны!