Когда я вернулся в комнату, то посреди птичьих перьев увидел разбитую в клочья подзорную трубу. Эта птица превзошла все правила приличия! Увы -- мне до нее не добраться -- высоко сидит!.. В бессильной злобе я метался по комнате, строя планы постройки катапульты или арбалета... И вдруг... Какая-то сила потянула меня вниз... Нет, не прижала к полу... Я просто понял, что мне нужно в подвал! В самый нижний подвал... Все точно: там может сохраниться подземный ход! А уж ход-то стервятник не контролирует!

В верхних подвалах хранилось вино. Ниже -- склады, более напоминающие пыльные свалки. Дубовые двери скрипели, когда я переходил из комнаты в комнату. И вот за очередной из них, продравшись сквозь паутину и обветшалые тряпки, я увидел винтовую лестницу, ввинчивающуюся в недра горы. Она пронзала ярусы, забытые обитателями Замка. Где-то на семидесятом этаж представлял собой берег реки, и старик-перевозчик потребовал с меня пийсят копеек за переправу на другую сторону. Он так и сказал -- "пийсят", чем здорово напомнил мне нашего финансиста. Я показал старику язык и вернулся к лестнице, спускаясь еще ниже... Теперь каждая ступень -- как порог у нового мира. Шагни -- и войдешь! Но я не отвлекался... Не эти миры мне нужны. Мне нужна дыра в моем собственном мире! Каменная нора или глинистый ход, но ведущий не в чужие сказки, а подальше от своей собственной!

Ступени кончились внезапно. Вокруг была пустошь, изредка разбавленная стальными гнутыми конструкциями и обрывками проводов и кабелей. То тут, то там горели железные бочки, наполненные какой-то гадостью. А в свете желтоватого пламени танцевало несколько крысенышей в курточках и с припанкованными всклокоченными прическами. Один из них, в моднявых очках, напевал, то ли развлекая толпу тусовщиков, то ли разговаривая сам с собой. Я прислушался, и когда он протянул вверх, к стальным перекрытиям, лапки, различил слова:

Где ты, мой ангел-хранитель,

Возьми, если можешь, меня к небесам,

Убежал я из дома

Бродить по сказочным мирам!

Я просто опешил, а песня не завершилась, крысенок в очках продолжал:

Я прошу, забери меня, мама,

С улиц городских обратно домой!

Я послушным и правильным стану!

Я хочу домой! А тут я чужой!

– - Жаль, что это только песня...
– - сказал крысенок в кепи с козырьком назад, греющийся у бочки. Его джинсовая курточка была расписана какими-то непонятными словами на неизвестных языках, а левая брючина разорвана у колена.

– - Только песня?
– - переспросил я, никем, кроме него, не услышанный.

– - Только песня. Проси -- не проси, а домой дороги нет. Все мы идем все глубже и глубже, пока не окажемся тут, где глубже уже некуда... И путь открыт куда угодно, только не домой... Оно ведь как: домой вернуться -- это движенье вперед, а мы все больше вспять привыкли... Понемножечку, помаленечку...
– - крысенок вздохнул.
– - И тогда остается только смотреть на пламя и вспоминать... В его пляске я могу увидеть все, что захочу, стоит только напрячься чуток!..

"Все, что захочу!.." Эта мысль засела в голове, и я чувствовал, что вскоре ее прорвет идеей. И что-то случится! Обязательно хорошее!

Тем временем певец оборвал свою песню и в компании друга и подруги зашагал куда-то мимо горящих бочек... Мой собеседник вскочил и кинулся вслед за ними. Они взяли его за руки, одобрительно похлопали по плечу, и вскоре затерялись в этом сумеречном этаже пространства. Только шаги их еще долго звонко отдавались в тишине, эхом преломляясь меж колонн и решетчатых ферм...

Я побоялся идти за ними. Вряд ли тут есть выход. А вот потерять единственный вход-лестницу, ведущий в мой мир -- это запросто в этом хитросплетении! И я побрел вверх.

Вернее -- сделал шаг к лестнице. На ее нижней ступеньке сидела девятиголовая крыса в сером камзоле и внимательно смотрела на меня, машинально поправляя серые перчатки на передних лапках.

– - Привет...
– - холодно сказала она.
– - Значит -- ищешь выход?

Она говорила хором, но голос звучал только один.

– - Ищу...
– - согласился я.

– - А может, выход не в том?
– - крыса улыбнулась, встряхнула головами, и они слились в одну голову, словно совместились голограммы.
– - Вот ты готов бежать куда угодно, чтоб только никто не ограничивал твою свободу. К вымышленным друзьям...

– - Они не вымышленные!
– - горячо и излишне резко возразил я, потому что, увы, крыса была недалека от истины.

– - Вымышленные... Ты даже имен их не знаешь... Придумываешь свои... Женьку назвал Санькой... Других... перепутал... Ты даже не можешь быть уверен, что, приди ты в их компанию -- и тебя не выгонят взашей! Но ерепенишься, чтобы казаться правым, пусть даже и перед самим собой... Так может -- не туда идешь, а? Присоединяйся к нам: нет никого более свободного, чем крыса! Сам себе господин, сам с кем хочешь, с тем и говоришь! Воля! Свобода! Это ж твои мечты!