Кое-как отобедав, я вернулся к созерцанию недоступной мне жизни... И отложил трубу только вечером, когда в сумерках все сливалось в сплошной сизоватый туман.

Ночью я решил еще раз попробовать бежать из Замка. Сплетя из жгутов, бинтов и простыней подобие веревочной лестницы, я закрепил ее на подоконнике, сбросил вниз и гордо сделал первые шаги...

Ой, мамочка! Это кажется так просто, пока смотришь в кино. Но на самом деле порывы ветра раскачивают тебя туда-сюда, нещадно бьют о седые камни стен, и в свежие царапины попадает пыль и жгучий мох.

Я понимал, что долго не выдержу. Но долго и не надо! Главное -поскорее спуститься вниз, а там -- ищи-свищи! Я перебирал руками и ногами, когда резкий треск сверху, напоминающий щелчок клюва стервятника, ударил по мозгам... Веревка лопнула, и я, намертво вцепившись в нее, полетел вниз. Прямо в заботливые руки горгула.

– - Все у Вас детство в голове, молодой господин...
– - добродушно проворчал он.
– - Все неймется Вам, все шалите... А не успей я вовремя -- что бы я потом сказал Вашим родителям, когда они все же вернутся?.. Где Ник, спросят они. А нету, отвечу им я, разбился, акробатничая за окном... Грустное зрелище... Душераздирающее зрелище...

Он внес меня в Замок и осторожно закрыл двери.

– - Пообещайте, что больше не станете делать таких лестниц...

– - Обещаю!
– - радостно выкрикнул я. Ведь ТАКИХ лестниц я больше делать не буду! Я сделаю другую, из стальных тросов, чтобы никто перекусить не мог!

Вернувшись в свою комнату, я отвязал обрывок простыни от подоконника и выбросил на улицу вместе со стервятничьим пером, валявшимся на полу...

Сон был тревожным, разбавленным тихими шорохами и поскрипываниями, словно за стенкой шуршали крысята.

Наутро я был на своем посту -- верхом на подоконнике, со здоровенной подзорной трубой в руках. И завтра. И послезавтра. Я уже узнавал в лицо ребят и девчат на далекой улице. Увы -- я не мог подойти к ним и просто познакомиться. А потому я придумывал им имена, которые на мой взгляд им больше всего подходили. Вон тот, конопатый -- Санька, а тощенький и большеглазый -- Арсен, Светка все время пытается верховодить, но у нее ничего не получается, ребята больше прислушиваются к рассудительной Полине... А вот промчался по улице Данька, и ветер развевает его желтые локоны, спадающие до середины спины. Сперва я было принял его за девчонку, но вскоре понял, что ошибся... Когда он использовал забор не по назначению... А имя придумалось само -- он был похож на Данило-Мастера из сказов Бажова, подарочное издание которых я листал в библиотеке. Перевод был так себе, но иллюстрации. Словно фотографии, такие настоящие! А Данька и правда похож на уральского мастера из далекой Руси, даже волосы стягивает таким же кожаным ремешочком-хайратничком. Вот только не с камнем он возится, а делает ребятам деревянные мечи и доспехи из жести.

Кроме моих деревенских наблюдений в те дни мне запомнился только один вопрос Менестреля.

– - А почему это у Вас в Замке такие маленькие картины и портреты на стенах?
– - спросил он, когда мы встретились по дороге в обеденную.

– - Какие ж маленькие?
– - удивился я.
– - Разве бывают больше?

Сейчас-то я понимаю, как это тогда прозвучало... Ведь картины на стенах были не больше современной почтовой открытки, но тогда ж я не бывал ни в Лувре, ни в Третьяковке, а репродукции в книгах -- не более того, что висело на стенах...

– - Бывают...
– - ответил тогда Менестрель.
– - А при таком крохотном размере нельзя рассмотреть никаких подробностей... Так, самое общее впечатление...

– - Ну-у-у, не знаю... Традиция, наверное...
– - неуверенно начал я, но тут вмешался услыхавший нашу беседу горгул:

– - Это старая традиция...
– - сказал он.
– - Предки нынешних обитателей считали, что стены Замка стары и слабы, и боялись, что если вешать на них картины побольше -- то древний камень может не выдержать, и стены рухнут... Вот и выбрали оптимальный размер...

Ничего не говоря, Мерестрель со всей силы треснул ногой в стену. Запрыгал на второй ноге, затем фыркнул:

– - Эти стены попадание из танка выдержат! Тут можно шкуру немейского льва цеплять, а не только эти крохотные листочки!

– - Так-то оно так...
– - осторожно начал горгул.
– - Выстрел они выдержат. Но выстрел -- это воздействие кратковременное, а тяжесть висящих картин -- явление постоянное во времени. Камень же, как известно, именно капля точит, ежели долго и упорно... Так что размер картин и родовых портретов оптимален для нашего Замка, тут я с предшественниками полностью согласен...

Внук центаврийского офицера только хмыкнул в ответ, но от дальнейшего развития спора отказался... А я решил перед отъездом подарить ему пару картин, которые он наиболее пристально рассматривал. Ту, где трое стоят у ледяного зеркала и ту, где наш бизнес-волк воет на медно-желтую Луну... А еще я, наверное, дам ему мой портрет и попрошу передать его Даньке в той деревушке. Надеюсь, он не откажет мне... Да и стены разгружу в угоду дворецкому...

И снова я любовался играми в деревеньке. А ночью попробовал спуститься из окна по стальному тросу... Кто ж знал, что у стервятника есть ножницы по металлу!.. И я снова оказался в руках горгула... И на этот раз пришлось пообещать, что никаких больше лестниц... Ладно, в следующий раз сделаю дельтаплан...