Но забилась Кацуми не из-за вида людей с рогами, или горы в кровавых отблесках — она увидела, кто варился в кипятке. Сотни мужчин и женщин разевали рты в беззвучном крике и махали ошпаренными руками в попытках вылезти наружу.

Судя по мелким пикселям, это был экран телевизора. Какая-то запись про ад?

Дженшин придумал новое развлечение? Глупое развлечение. Неприятное.

Снова раздался мужской голос:

«Повелитель Тьмы сжал мягкие груди Генриетты, и та прогнулась в спине, чтобы впустить насильника ещё глубже. Она хотела вырваться и вместе с тем мечтала о том, чтобы эти мгновения продолжались вечно».

Рот Кацуми оказался свободен, а грудь погрузилась в тиски жестких ладоней. Дженшину нравились «авокадо с земляничками» потому, что его ладони почти полностью их накрывали. А сейчас груди потерялись в океане мозолистой кожи.

У Дженшина не было мозолей!

У него не было таких огромных лапищ!

У него не было такого толстого и длинного…

Это не Дженшин!

Остатки сна улетучились. Кацуми оглянулась на того, кто был позади. Дикий визг присоединился к крикам людей из чанов.

Позади скалился…

Дьявол!

Лицо краснокожего мужчины напоминало результат дикого эксперимента по соединению человека и козла. Бараньи рога закручивались спиралью и росли прямо из покатого лба. Мускулистое тело могло дать фору победителю конкурса «Мистер Олимпия». Похожее существо Кацуми видела на многочисленных иконах, а также в фильме «Хеллбой». Да, именно с Хеллбоем можно сравнить этого массивного монстра.

И хрупкая Кацуми находилась в мускулистых руках и на огромном стержне. Она скользнула взглядом вниз — мощный агрегат был наполовину погружен в неё. Мохнатая поросль покрывала круглые голыши, каждый размером с яблоко.

Они с мужчиной лежали на алых шелковых простынях, на круглой кровати. Кругом же бесновался ад. Прыгали черти, горели костры, вопили мученики. Экраны по стенам и потолку создавали полную иллюзию нахождения внутри потустороннего мира. Лишь мелкие битые пиксели выдавали грамотное технологическое оснащение комнаты, а не настоящий ад.

— Отпусти меня! — крикнула Кацуми.

Она дернулась, попыталась соскочить с члена, больше похожего на полицейскую дубинку. Краснокожий мужчина лишь утробно захохотал и крепче прижал её к себе. Он вошел глубже, растягивая Кацуми изнутри так, будто собирался полностью оказаться в ней.

Кацуми попыталась оттолкнуть страшного насильника, руки наткнулись на шуршащие перья и проволочный каркас.

Этот извращенец приделал ей крылья!

Подбородком она коснулась холодного металла. Шею чуть сдавливало тонкое кольцо.

«Повелитель Тьмы перекатился на спину и воздел ангела над собой, демонстрируя свою добычу слугам и грешникам. Огненное сумасшествие радостно завыло, заулюлюкало, оценив совершенные формы девушки».

Голос мужчины словно приказал краснокожему, и тот в точности повторил его слова. Кацуми пушинкой взлетела над кроватью и зажмурилась, когда с экранов на неё уставились рогатые люди, а из-за чугунных стенок чанов показались ошпаренные лица.

Иллюзия ада была полнейшей. Возле кровати валялись крупные кости, желтизна выдавала их возраст. Они были человеческими?

— А-а-а! — провизжал тонкий голос и лишь спустя бесконечно долгую секунду, в течение которой стержень продвинулся ещё дальше, вызвав вспышку острой боли, Кацуми поняла, что этот визг сорвался с её губ.

— Больше не надо, прошу вас! Мне больно.

«Повелитель Тьмы начал двигаться внутри Генриетты. Его пылающие глаза внимательно следили за открывающимся ртом ангела, с которого слетали стоны. Насчет этого ротика у него ещё были свои планы. Мускулистые руки поднимали и опускали белоснежное тело, преодолевали попытки Генриетты спрыгнуть с твердого предмета. Казалось, что сама жертва не так уж и нужна, ему хватило бы её истекающей соками мягкой полости. Но это только казалось — Повелитель Тьмы наслаждался её видом».

Откуда же льется этот голос?

Губы краснокожего существа не шевелились. Его лицо было неподвижно, как гипсовая маска одного из знаменитых людей, выставленная в музее. И он… он начал движения тазом.

Кацуми вскрикнула, когда мощный поршень безжалостно начал хозяйничать в её «мягкой полости». Тиски красных лап не отпускали талию женщины ни на миг. Кацуми уперлась в рифленый живот в попытках соскочить с мучителя. На краткий миг показалось, что она трогает теплый мрамор. Бесполезно. Краснокожий не отпускал её, продолжая двигаться внутри.

— Пусти-и-и, — простонала Кацуми, когда мучитель вошел в неё едва ли не весь, по крайней мере, набухшей плотью она ощутила покалывание жестких волос. — Пожа-а-алуйста.

«Генриетта стонала, умоляла её отпустить, а сама пыталась вобрать его всего, без остатка. Она царапала живот Повелителя Тьмы, и длинные кровоточащие полосы выступали среди черных, как смоль, волос. Раны тут же затягивались, а он продолжал наслаждаться беспомощностью той, которая совсем недавно смотрела на него свысока. Он мстил ангелу за её высокомерие, за её презрение, за её брезгливо кривящиеся губы.