Кацуми окидывала взглядом фанатов и уже предвкушала завтрашнюю боль в руке — автографов сегодня предстоит раздать очень и очень много.

Не меньше полутысячи человек, если учитывать стоящих на улице. Такой толпы Кацуми никогда не видела на своих презентациях.

И почему она не осталась дома?

Сидела бы сейчас возле монитора компьютера и смаковала сцену, где сёгун берет свою добычу. Но Дженшин прав, это бизнес и нужно немного потерпеть, чтобы потом пару месяцев её никто не трогал, но чеки приходили с завидным постоянством.

Кацуми натянула самую кокетливую улыбку из числа отрепетированных и подошла к столу с микрофонами. Электроакустические приборы торчали возбужденными афроамериканскими фаллосами, и целились ей в рот…

Все они целились ей в рот…

Кацуми тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на поклонниках.

Сэкико присела на стул рядом. Она подмигнула Кацуми и ободряюще похлопала по руке. «Все будет о'кей» — прошептала агент одними губами.

— Добрый вечер, дорогие друзья! Мы сегодня собрались на презентацию книги Кацуми Ямамото и можем узнать больше, как о романе с названием «Сладкий ад», так и о самой писательнице. Разрешите вам представить несравненную и чувственную, гениальную и потрясающую, очаровательную и великолепную Кацуми Ямамото.

Писательница изобразила легкий поклон и едва не отшатнулась, когда своды торгового центра сотряслись от грома оваций и восторженных криков.

Люди радовались ей! Они любили её и готовы были сметать с полок любое произведение, если видели на обложке фамилию Ямамото.

Бурю эмоций, которая накрыла женщину, можно сравнить с океанской волной. Она также подхватывала, крутила в пене улыбок и старалась растворить в себе, как щепку «Титаника». Да-а, это подобно оргазму, только без последующей опустошенности и апатии. Несмотря на всё напускное недовольство и бурчание, Кацуми была рада зарядиться от поклонников позитивом и хорошим настроением. После таких встреч работалось особенно продуктивно.

— Здравствуйте! Я очень рада видеть вас, таких веселых и с горящими глазами. Начнем нашу встречу?

Снова раздались хлопки и выкрики.

Встреча проходила спокойно. Как Кацуми и предполагала ранее, ей задавались вопросы о сюжетах, спрашивали о продолжении старых книг, восхищались и признавались в любви не только женщины. Она отшучивалась и поглядывала на мужа, который притулился с краю площадки на металлическом стуле. Дженшин показывал ей большой палец, значит, всё было хорошо.

— Здравствуйте, меня зовут Атсуши Сасаки, репортер газеты «Ёмиури симбун», — поднялся мужчина в мешковатом костюме. Кроме мятого костюма его из толпы поклонников выделяла обширная плешь, украшенная венчиком светло-русых волос. — Скажите, а чем для вас является ваше творчество?

— Это в первую очередь способ донести до читательниц мысль, что они тоже женщины и не обделены чувственностью. Я хочу показать, что все они желанны и могут нравиться мужчинам такими, какие есть, — произнесла Кацуми стандартную фразу ответа на подобные каверзные вопросы.

— То есть это не игра на низменных чувствах? Это не способ заработка на литературном порно? — не унимался репортер.

Вцепился маленьким бульдогом в надежде на скандальчик? Сколько их таких было? Сотня? Две сотни? Три?

Это обычные люди, которым нужно раздуть скандал на пустом месте и потом получить премию. Скандалы лучше всего продаются, и, по всей видимости, репортер зарабатывал на жизнь именно полосканием грязного белья.

Читатели притихли. Так затихают деревья перед ураганом в надежде, что корни удержат их от падения. Нужно оставаться спокойной и дружелюбной, тогда она будет на коне, а этому плешивому придется плестись в хвосте литературы.

— Вы ошибаетесь, — Кацуми мягко улыбнулась, точно также, как для фотографий на обложку своих книг. — В книгах я изливаю душу, а читательницы и читатели находят в них созвучие и похожесть на свои жизни. Одна читательница признавалась, что когда читает мои произведения, то ей кажется, будто это она написала свою историю. И мои книги придают ей сил для дальнейших свершений. Ради таких людей я и пишу.

Она кинула взгляд на мужа, а тот показал поднятый большой палец.

Молодец!

Она снова улыбнулась и перевела взгляд с репортера на миловидную блондинку, которая только не подпрыгивала в надежде, что её заметят. Не тут-то было, репортер оказался тертым охотником за сенсацией, а по цепкости мог дать фору косяку рыб-прилипал.

— Но в любом ваше романе герой обязательно насилует героиню… Да, потом они женятся и живут долго и счастливо, но как объяснить факты насилия в произведениях? — Атсуши Сасаки склонил голову набок и придал лицу самое невинное выражение.

С таким выражением крокодил может взирать на жертву, да ещё и слезы лить.

Кацуми вздохнула. Опять поднимают один и тот же вопрос. Каждый раз находится либо поборник морали, либо подобный зануда-репортер. Ответ тоже будет прежним — не стоит давать повода для раздражения.

— Если вы читали ВСЕ мои произведения, — да, надо обезоружить репортера и выделить слово «все», ведь мужчины ни за что не признаются в прочтениях эротических новелл. — Если вы их читали, то могли заметить, что в романах насилие подается в игровой форме. Героини и сами были не прочь оказаться рядом с мужчиной, но воспитание и скромность не позволяли этого сделать. А мужчины лишь чувствовали свою вторую половинку и не оставались бездеятельными.