— Адриана, ты спасла Томми! — Он зарыдал и стал целовать ей лицо. — Деточка, ты спасла его!

— Я так рада… Я так боялась… Я не могла его уже больше держать…

У Билла все стояло перед глазами безвольное тело и мертвенно-бледное лицо, когда ее извлекли из воды.

— Течение было очень сильное… и я боялась, что не успею…

На глазах у нее выступили слезы, но это были слезы облегчения и победы. Медсестра тихо выскользнула из палаты, чтобы сообщить врачу об улучшении. Тогда Билл наклонился к Адриане и прошептал:

— Почему ты не сказала мне о ребенке? Адриана долго молча смотрела на него глазами, исполненными благодарности и любви, той любви, с которой она боролась чуть ли не с момента первой их встречи.

— Мне было неловко…

Она расплакалась. Билл нежно поцеловал ее и покачал головой:

— Это бы ничего не изменило. Он улыбнулся и сел рядом, не отрывая глаз от любимой.

— Ситуация немного необычная, верно, но, черт побери, неужели ты и вправду думала, что парень, который всю жизнь пишет «мыльные оперы», не в состоянии понять ее?

Адриана улыбнулась, закашлялась, Билл помог ей приподняться, а потом аккуратно снова опустил на подушки.

— Честно, Адриана, мне стало легче… А то я уже боялся, что твой волчий аппетит — симптом какой-то болезни.

Она снова засмеялась, а потом вздохнула и тревожно посмотрела на него:

— Малютка правда в порядке?

— Так они говорят. Постарайся не беспокоиться. Дети очень стойки.

Билл вспомнил тяжелейшее падение, которое было у Лесли, беременной их первенцем. У него чуть не случился инфаркт, когда на его глазах она, оступившись, кубарем катилась по лестничному маршу, но в конце концов все обошлось.

Его волновал еще один вопрос, и он его задал:

— Стивен из-за этого от тебя ушел? Билл хотел это знать уже сейчас, он догадывался, что именно ребенок стал причиной их разлада.

Адриана кивнула и тихо произнесла:

— Он никогда не хотел детей и предоставил мне выбрать: или его, или ребенка.

Она снова расплакалась и крепче сжала руку Билла:

— Я попыталась… но не смогла. Даже пошла делать аборт, но это было выше моих сил. И он ушел.

— Ну и фрукт, ничего не скажешь.

— Для него это очень больной вопрос, — попыталась объяснить Адриана, но Билл печально посмотрел на нее:

— По-моему, это слишком мягко сказано. Он что, не понимает, что ребенок его, или и это отрицает?

— Нет, он знает, что это его дитя. Но через своего адвоката прислал мне документы на отречение от отцовских прав, то есть ни я, ни ребенок не сможем предъявлять ему претензий. По сути, ребенок получается незаконнорожденный, — заключила она грустно.

— Это мерзко.

Адриана снова вздохнула.

— Но, может, он изменит свое решение… когда его увидит.

Теперь Билл понял, в чем проблема. Адриана все еще надеялась, что Стивен вернется. Тогда он спросил:

— Адриана, а ты его все еще любишь? Она помедлила с ответом, а потом подняла глаза на Билла и покачала головой:

— Нет, — сказала она тихо, — но ребенок имеет право любить родного отца.

— А если он захочет вернуться, ты его примешь?

— Может быть… ради ребенка…

Адриана закрыла глаза. Разговор ее утомил. Билл смотрел на нее, опечаленный тем, что она сказала, но и благодарный за откровенность. В частности, и за это он ее любил. Он не думал, что Стивен вернется, раз подал на развод и отказ от ребенка. Было очевидно, что парень спятил. Но столь же очевидно было, что Адриана чувствовала себя обязанной по отношению к нему и к ребенку, обязанной гарантировать им общение даже ценой уступки своим интересам. Но такая уж она была. Спасая Томми, она рисковала собой и своим ребенком. Теперь Адриана лежала с закрытыми глазами, оба молчали. Через некоторое время она снова посмотрела на Билла, встревоженная его задумчивостью, и спросила:

— Ты меня ненавидишь?

— Ты с ума сошла? Как ты могла такое сказать? Ты же только что спасла моего сына! — Билл ласково, кончиками пальцев коснулся ее лица: — Я люблю тебя, Адриана. Может, сейчас не время и не место говорить это, — сказал он мягко, — но я люблю тебя. Более того, я влюблен в тебя уже на протяжении двух месяцев, а может, даже трех.

Он поцеловал ей руку и пальцы, опасаясь причинить боль серьезными поцелуями.

— И ты не сердишься из-за ребенка? — спросила она со слезами на глазах.

— Как я могу сердиться из-за ребенка? По-моему, ты молодец, ты очень смелая, невероятно сильная, добрая и порядочная женщина. И, на мой взгляд, это очень здорово, что у тебя будет малыш.

Это были первые добрые слова, сказанные о ее беременности, если не считать Зелдиных. Адриане пришлось натерпеться столько брани от Стивена, что теперь, после слов Билла, она расплакалась. Билл ласково вытирал ей глаза, а она, всхлипывая, пыталась ему объяснить, что прежде очень нервничала и расстраивалась, а теперь, после трех месяцев объяснений с мужем и попыток самой справляться с проблемой беременности, произошел как бы прорыв плотины.