Студенты обменялись обеспокоенными взглядами.

— Я вижу, вы озадачены этим, но тогда представьте себе женщину, проживавшую в тех областях Азии и России, где похищение невест считалось обыденностью.

— Похищение невест? — спросил юный студент в последнем ряду, теребя свою довольно длинную косу.

— Да, мужчины похищали женщин на улице и насильно выдавали их замуж.

— Это было законно? — спросил молодой человек, поморщившись.

— Не знаю. Трудно представить, что это могло быть законно, но тем не менее мы нашли убедительные доказательства того, что это имело место как своего рода культурная традиция.

Брюнетка обливалась слезами, и тогда я выставила руку.

— Не поймите превратно. Не всех принуждали. Но даже если тебя не похищали и не заставляли, все равно на тебя оказывали давление. Наши исследования показали, что, в целом, общество придавало большое значение институту брака и заставляло людей, особенно женщин, чувствовать себя никчемными без него. В некоторых культурах требовалось, чтобы пары сначала вступали в брак и лишь потом заводили детей. В других культурах наличие детей вне брака могло привести к тому, что женщина будет опозорена или даже убита.

Аудитория ахнула.

— Мы склонны полагать, что похищение невест затронуло не все части света, но благодаря нашим исследованиям мы знаем, что в большинстве стран женщин принуждали к браку в детском возрасте.

— Но почему? — спросила девушка с широко раскрытыми глазами и выражением ужаса на лице.

— Возможно, семье нужны были деньги. Возможно, по политическим причинам. Мы не знаем наверняка, но из достоверных источников нам известно о том, что когда-то такая практика была распространена среди членов королевской семьи. В тринадцатом веке король Португалии женился на девушке по имени Елизавета, которой в то время было всего одиннадцать лет. В шестнадцатом веке Генрих Четвертый выдал замуж свою дочь-подростка, принцессу Эмилию, за человека старше ее на тридцать с лишним лет.

— Но почему женщины соглашались на это? — спросил молодой человек, который поначалу лучезарно улыбался.

— Не думаю, что у них был выбор, а может, они просто не знали, что все могло быть по-другому. Кто знает? — я вскинула руки вверх. — Мы, историки, можем строить предположения, основываясь на тех фактах, которые удалось обнаружить, но, как вы знаете, многое было уничтожено во время войны. Я призываю вас посетить мемориальный музей, чтобы лучше понять старый мир. Вы сможете увидеть там впечатляющую выставку вымерших животных и животных на грани исчезновения. Там даже есть огромное существо под названием слон, который выглядит весьма забавно из-за своего длинного хобота.

Я продолжала задавать студентам вопросы, но когда один из них закрыл глаза, призвав своего виртуального помощника, чтобы дать мне ответ, я напомнила себе ужесточить правила использования имплантатов на моих занятиях. Я наверно никогда не пойму, как это новое поколение могло быть таким беспечным. До Токсичной войны мозговые имплантаты приобрели особую популярность, но оказались небезопасными и послужили легкой мишенью для хакеров, как только разразилась война. Всем было известно, что ни один человек с мозговым имплантатом не выжил, и все же эти дети считали, что их имплантаты безопаснее и что с ними никогда не случится то, что случилось с нашими предками.

После сорока пяти минут от начала занятия мой браслет завибрировал, сообщив, что пора заканчивать лекцию.

— На сегодня всё. Надеюсь, на следующем занятии вас будет больше.

Прекрасно понимая, что, по меньшей мере, пятьдесят студентов смотрели лекцию из дома, я сказала:

— Прежде чем мы закончим, я отвечу еще на один вопрос о Северянах студентам, которые присутствуют в аудитории. — Я выключила передачу и улыбнулась своим слушателям. — Вы можете задать дополнительный вопрос.

В воздух взметнулось целое море рук.

— Да?

Молодая женщина, которую я выбрала, выглядела взволнованной и слегка покраснела, когда все повернулись, чтобы посмотреть на нее.

— Это правда, что они едят собак?

Все взгляды обратились на меня.

— Я не уверена насчет собак, но меня бы не удивило, если бы они их ели, поскольку нам известно, что по натуре своей они — охотники.

В помещении раздались потрясенные вздохи.

— Они, правда, убивают животных? — спросил кто-то дрогнувшим голосом.

Я взяла свою книгу о Древней Греции и положила ее в сумку.

— Да, они действительно охотятся и убивают животных, но об этом я расскажу в следующий раз.

Довольно улыбаясь, я покинула свою возмущенную аудиторию, зная, что к тому времени, когда я доберусь до лекции о Северянах, аудитория будет заполнена любопытными подростками, жаждущих раскрыть тайну, будоражащую их умы с самого рождения.

Глава 2

Желтый велосипед