Маленький двигатель в перчатке Старра выбросил струю пара, она была чуть видна в свете Солнца, обратившись в облачко ледяных кристаллов, быстро улетающее прочь. Старр по закону действия и противодействия двинулся в противоположную сторону.

Верзила сказал:

— Ты думаешь, что-то с кораблем?

— Согласно приборам, всё в порядке, — ответил Василевский.

— Тогда что же там делает этот великан?

— Не знаю.

Верзила подозрительно взглянул на члена Совета, потом снова стал следить за другом.

— Если ты думаешь, что я как не член Совета…

— Может, он просто захотел немного отдохнуть от твоего голоса, Верзила, — сказал Василевский.

Масс-детектор методично поворачивался, обшаривая пространство; когда он смотрел в сторону Сатурна, экран белел.

Верзила покосился на Василевского, но сдержался и не стал отвечать на его слова.

— Хоть бы что-нибудь случилось! — проговорил он.

И что-то случилось.

Василевский, взглянув на масс-детектор, уловил подозрительное пятно на экране. Он торопливо настроил прибор, подключил дополнительные детекторы и следил за пятном в течение двух минут.

Верзила возбуждённо сказал:

— Это корабль, Бен.

— Похоже, — неохотно ответил Василевский. Судя по массе, это может быть и большой метеорит, но с этого же направления приходит и энергия, которая может быть только излучением двигателя корабля: энергия соответствующего типа и в соответствующем количестве. Это столь же неопровержимо, как отпечатки пальцев. Можно было даже утверждать по слабым отличиям в рисунке, что корабль сирианский.

Верзила сказал:

— Он направляется к нам.

— Не прямо. Вероятно, не хочет шутить с полем тяготения Сатурна. Но приближается и через час сможет преградить нам путь… Чем ты так доволен, марсианский фермер?

— Разве не ясно, ты, комок жира? Понятно, почему Счастливчик там снаружи. Он знал, что приближался корабль, и готовит ему ловушку.

— Откуда он мог это знать? — удивленно спросил Василевский. — Десять минут назад на масс-детекторе ничего не было. Он даже не смотрел в нужном направлении.

— Не беспокойся о Дэвиде. Он знает. — Верзила улыбался.

Василевский пожал плечами, подошёл к передатчику и сказал:

— Счастливчик! Ты меня слышишь?

— Конечно, Бен. Что?

— Сирианский корабль в пределах досягаемости масс-детектора.

— Насколько близко?

— Примерно двести тысяч, и он приближается.

Верзила, смотревший в иллюминатор, заметил струю ледяных кристаллов. Старр возвращался.

— Я иду, — сказал он.

Как только с головы Дэвида сняли шлем, Верзила заговорил:

— Ты ведь знал, что корабль приближается, Счастливчик?

— Нет, Верзила. Понятия не имел. Не понимаю, как они сумели нас так быстро обнаружить. Слишком большое совпадение, что они следили за этим направлением.

Верзила постарался скрыть своё разочарование.

— Ну, значит, выстрелим по нему, Старр?

— Не будем снова подвергать опасности политическую ситуацию, Верзила. К тому же у нас более важное дело, чем игра с чужими кораблями.

— Знаю, — нетерпеливо ответил Верзила. — Надо найти капсулу, но…

Он покачал головой. Капсула — это капсула, и он понимал её важность. Но хорошая драка — это хорошая драка, и политические рассуждения Дэвида о необходимости избегать агрессии вовсе не значат, что нужно уклоняться от хорошей драки. Верзила спросил:

— Что же нам делать? Двигаться прежним курсом?

— И даже быстрее. К кольцам.

— Если мы это сделаем, — ответил Верзила, — они просто полетят за нами.

— Вот и хорошо. Посостязаемся.

Верзила медленно передвинул рычаг, и распад протонов в двигателе усилился. Корабль ещё быстрее устремился к Сатурну.

Ожила приёмная станция.

— Будем принимать? — спросил Василевский.

— Нет, мы знаем, что они скажут. Сдавайтесь, или мы применим магнитный захват.

— Ну?

— Единственная возможность — бежать.

— От одного вшивого корабля? — взвыл Верзила.

— Ещё будет время подраться, Верзила. Прежде всего дело.

— Значит, снова бежать от Сатурна?