— Что это? — раздраженно проворчал Зертейл. — Марсианский вальс?

— Что-то вроде, — ответил Верзила. Его рука устремилась вперёд, и кулак с громким звуком ударился о бок Зертейла; тот пошатнулся.

Слушатели как один выдохнули; послышался чей-то возглас:

— Ну парень!

Верзила стоял, руки в боки, ожидая, пока Зертейл восстановит равновесие.

Зертейлу на это потребовалось пять секунд, но теперь на боку у него было красное пятно, щеки покраснели от гнева.

Мощно двинулась вперёд его рука, ладонь полуоткрыта, её шлепка достаточно было бы, чтобы навсегда убрать с пути это жалящее насекомое.

Движение продолжалось, увлекая за собой Зертейла. Верзила нырнул, когда рука Зертейла была от него на расстоянии в долю дюйма, уверенный в точной координации своего тела. Зертейл отчаянно пытался остановиться и при этом шатнулся в сторону Верзилы.

Верзила аккуратно приставил ногу к задней стороне брюк Зертейла и слегка толкнул. Тот подпрыгнул на одной ноге и медленным гротескным движением упал вперёд.

С боковой линии послышался неожиданный смех.

Кто-то из зрителей крикнул:

— Я передумал, Зертейл. Ставлю на малыша!

Зертейл не показал виду, что слышал. Он снова стоял, и из угла его рта показалась капля густой слюны.

— Поднять силу тяжести! — хрипло заревел он. — Пусть будет нормальная!

— В чём дело, толстяк? — насмешливо спросил Верзила. — Разве тебе мало преимущества в сорок фунтов?

— Я тебя убью! — заревел Зертейл.

— Давай! — Верзила в издевательском приглашении развел руки.

Но Зертейл не потерял голову. Он обошёл Верзилу, слегка неуклюже подпрыгивая. И сказал:

— Сейчас привыкну к силе тяжести, а когда ухвачу тебя, паразит, разорву пополам.

— Хватай.

Зрители смолкли. У Зертейла было могучее бочкообразное тело, длинные сильные руки, он стоял, расставив ноги. И привыкал к силе тяжести; теперь он легко удерживал равновесие.

По сравнению с ним Верзила — тонкий стебелек. Он мог быть грациозным и уверенным в движениях, как танцор, но всё же он был очень мал по сравнению с противником.

Верзила, казалось, не тревожился. Неожиданно топнув, он взлетел вверх, а когда Зертейл хотел схватить поднимающуюся фигуру, Верзила подобрал ноги и оказался за противником, прежде чем тот успел повернуться.

Послышались громкие аплодисменты, и Верзила улыбнулся.

Он совершил почти пируэт, нырнув под большую руку и резко ударив головой её по бицепсу.

Зертейл сдержал крик и снова повернулся.

Теперь, несмотря на все эти провокации, Зертейл оставался смертельно спокойным. Со своей стороны, Верзила пытался всячески вывести противника из равновесия.

Вперёд и назад; быстрые резкие удары, которые, несмотря на свою лёгкость, вызывали боль.

Но теперь маленький марсианин начинал всё-таки уважать Зертейла. Тот терпел боль. Удерживал пространство, как медведь, защищающийся от охотничьей собаки. А Верзила и был охотничьей собакой, он должен был держаться на расстоянии, рявкнуть, укусить и снова отскочить подальше от медвежьих лап.

Зертейл даже внешне напоминал медведя, с большим волосатым телом, маленькими налитыми кровью глазами и мясистым поросшим щетиной лицом.

— Дерись, подонок, — насмехался Верзила. — Пока только я развлекаю зрителей.

Зертейл медленно покачал головой.

— Подойди ближе, — сказал он.

— Сейчас, — ответил Верзила, подпрыгнув. Он мгновенно ударил Зертейла в челюсть, нырнул ему под руку и тем же самым движением отскочил.

Зертейл двинул руку, но было уже слишком поздно, и он не завершил движения. Он покачнулся.

— Попробуй ещё раз.

Верзила попробовал снова, нырнул на этот раз под другую руку и слегка поклонился под гром аплодисментов.

— Ещё раз, — хрипло сказал Зертейл.

— Конечно, — ответил Верзила и прыгнул.

Но на этот раз Зертейл подготовился. Он не шевельнул руками, вместо этого вперёд устремилась его правая нога.

Верзила попытался в воздухе согнуться, но ему это не совсем удалось. Нога Зертейла ударила его в лодыжку. Верзила вскрикнул от боли.

Быстрое движение увлекло Зертейла вперёд, и Верзила стремительным отчаянным толчком в спину ускорил это движение.

Но Зертейл уже освоился с силой тяжести, он не упал и быстро восстановил равновесие, а Верзила, у которого отчаянно болела лодыжка, передвигался с пугающей неловкостью.