— Мы их окружим. — К Жильберу шагнул рыцарь в черном. Жильбер занимался тем, что обезоруживал сдавшихся воинов. — Нужно, чтобы каждый из нас обыскал по одной башне. Мэтью, ты бери на себя восточную. Ваше величество, вам достанется западная, я возьму южную. — Он обернулся ко мне. — А вам, сударь, северная. Прощайте!

— Правильно! — воскликнул Мэт и бросился к двери. Двое рыцарей кинулись за ним.

— Эй, погодите! — крикнул я им вслед. — Мы можем оказаться там гораздо быстрее, если... о черт! — я обращался к дверному проему, заполненному пламенем Я обернулся к Фриссону и прокричал: — Живее! Новое стихотворение!

— Старое! — ответил Фриссон и вручил мне клочок пергамента. Я прочел:

Почему-то слова произвели на меня совершенно особенное впечатление — несмотря на то что я страшно боялся за Анжелику. Я знал, что сейчас ей как никогда грозит большая опасность. И тем не менее я не спускал глаз с пергамента и читал старательно каждое слово. И пока не закончил читать, не мог оторваться от стихотворения. Только потом смог. И оторвался.

Фриссон стоял рядом со мной. Мы попали в большую комнату со сводчатым потолком — еще одну лабораторию, но только оснащенную намного сложнее первой. На столе лежало тело Анжелики, рядом с ней в маленькой клетке стояла розовая бутылочка. Над телом склонилась Сюэтэ, производя руками странные движения и что-то напевая хриплым контральто.

Настоящая лаборатория здесь! Только теперь я понял: та, первая, была поддельная. Королева устроила там ловушку, и я прямо в нее и угодил!

К счастью, туда же угодили Мэт и его друзья.

От бормотания Сюэтэ воздух в лаборатории потемнел. Тут явно сгущалась колдовская сила. Я физически чувствовал, как бурлит вокруг меня чудовищная энергия. У меня волосы встали дыбом. Нетрудно представить, чем занималась злая колдунья — она пыталась впихнуть душу Анжелики обратно в тело, на этот раз душа девушки вряд ли ускользнет от королевы.

Рядом со столом наготове лежали инструменты для пыток, а также длинный витой кинжал.

Она опять собиралась принести Анжелику в жертву!

Я шагнул из ниши. Если я когда и нуждался в чьей-то помощи, так это сейчас.

Но Фриссон уже был наготове. Он распевал:

Как только он закончил пение, завершила свои пассы и Сюэтэ.

Ощущение было такое, что колдовское «поле» беззвучно взорвалось. Бутылка стала прозрачной, а веки девушки дрогнули.

— Зачем! — крикнул я Сюэтэ. — Зачем тебе это! Рядом кипит бой, твое королевство рушится. Почему ты не перестанешь мучить эту несчастную девушку?!

— Затем, что только я могу вырвать победу у горькой судьбины! — Сюэтэ метнула в меня злобный взгляд и нацелилась указательным пальцем мне прямо в сердце. К счастью, расстояние между нами составляло футов десять. — Даже сейчас, когда я только начала ритуал жертвоприношения, он дарит мне силу, которой хватит, чтобы всех вас обратить в пепел. Берегитесь!

И она занесла клинок. Я вскрикнул и уже готов был броситься к любимой, но Анжелика вдруг села. Она изумленно моргала, а я чуть не задохнулся от восторга. Даже будучи избитым, в синяках, лицо ее было так прекрасно, что я застыл, совершенно очарованный. О, да, именно это лицо я много раз видел, но теперь оно стало настоящим, из плоти и крови, и таким живым, каким никогда не бывало у призрака, даже самой темной ночью.

Сюэтэ победно вскричала, высоко занесла зажатый в правой руке клинок, левой рукой толкнула Анжелику в грудь, а потом ее крик превратился в поток непонятных слогов, и нож опустился...

В этот же миг голос у меня за спиной прокричал:

— Макс! Уничтожь нож! Пусть его поразит слабость металла!

К кинжалу метнулась яркая искорка, коснулась лезвия, и как только оно вошло Анжелике под ребра, так тут же и рассыпалось, превратилось в пыль!

Сюэтэ злобно и обреченно взвизгнула. Она схватила искру, зажала ее в кулаке, но тут же заорала еще громче, потому что искра пробила кости и ткани руки и вылетела, после чего принялась сновать туда-сюда перед самым носом Сюэтэ, дразня королеву: