— Погоди-ка, — проговорил я, — если все это случилось на материке — ты-то что тут делаешь?

— Большие ветры! — Унылик показал силу ветра взмахами рук. — Фишшоны говорить — королева наслать! Понести нас к земля!

— Королева вызвала бурю, чтобы вас пригнало обратно, — кивнул я.

Кивнул и Унылик, радуясь тому, что я его так быстро понял. Ох, хоть бы уж он не радовался так часто — очень я нервничал, когда видел его акульи зубищи.

— А Фишшоны опять говорить заклинание! Ветер меняться, дуй другой сторона. Унылики оглядываться и видеть: лодка потонуть! — Он поежился. — И еще видеть Унылики, что Унылики тоже тонуть!

— Это всего лишь иллюзия, — быстро проговорил я. — Обман.

Унылик озадаченно нахмурил брови. Откуда троллю знать, что такое иллюзия?

— Это было ненастоящее, — пояснил я. — Ну, такое, какого не бывает. Как история, только ты сам ее как будто видишь.

Глаза у тролля выпучились, рот образовал зубастое «О».

— Ты же понимаешь, что на самом деле этого не случилось, — продолжал втолковывать я. — Потому что на самом-то деле вот он ты. Это просто тебе показалось, что Унылик утонул, ты это как будто на картинке увидел.

Он закивал, все быстрее и быстрее. «О» сменилось усмешкой.

— Ну да, ну да, а потом ветер дуть, земля уходить. А потом ветер тоже уходить. Жибберы толкать лодку.

Я вдруг отчетливо увидел Жильбера: как он идет по воде, толкая впереди себя лодку, словно тележку, — но на самом-то деле Унылик, конечно, имел в виду, что Жильбер стал грести.

— А Фриссон не сменял его?

Унылик кивнул.

— Недолгие.

— Ясно. Он устал, — кивнул я. — Но готов поклясться, он быстро пришел в себя. Он не пытался вызвать ветер?

Унылик покачал головой.

— Королева могли узнавай.

Значит, Фриссон боялся вызвать ветер — ведь заметь это Сюэтэ, и она тут же догадалась бы, что все трое еще живы. Я присудил ему несколько очков за предусмотрительность, но несколько вычел за то, что он недооценил противника. Я нисколько бы не удивился, если Сюэтэ расщелкала созданный им мираж.

Тут мне стало страшно от очередной догадки:

— Потом снова поднялся ветер.

Унылик кивнул и с изумлением уставился на меня.

— Со мной произошло то же самое, — успокоил я его. — И этот ветер пригнал вас сюда?

— Как ты знать? Как ты знать? — восклицал Унылик.

— Просто догадался.

Я вспомнил, что просил ветер пригнать меня к Тимее. Наверное, тут она и жила. Я изменил направление ветра, он пригнал меня сюда, но мог бы и не беспокоиться: Тимея смотрела за всеми кораблями, проходившими поблизости от острова, и заманивала их в ловушку. Так что мои товарищи тоже не случайно попали на этот остров. Меня снова посетил образ паука, но на сей раз мне представилась «черная вдова».

— Где они? Фриссон и Жильбер, я имею в виду?

Унылик начал было отвечать, потом запнулся, потом беспомощно пожал плечами и ткнул внутрь острова.

— В леса. В клетка.

— В клетке? — воскликнул я. В тюрьме? Фриссон и Жильбер. Новоявленный чародей и почти что рыцарь.

— Женщины, — пояснил Унылик.

— Их захватила женщина? Ну ладно, это еще можно понять, наверное. А какими заклинаниями она пользовалась?

— Никакие заклинания. — Но тут Унылик нахмурился, припоминая. — А может быть, заклинания.

— Может быть, заклинания были? Как это?

— Фишшоны и Жибберы видеть женщина. Она улыбаться. Жибберы покраснеть, задрожать и давай прятаться. Фишшоны делай большие глаза и идти к она. Она вести его в клетка. И заманить Жибберы тоже клетка.

Итак, ей и не надо было никакого волшебства, кроме собственных прелестей. Скорее всего это было то самое волшебство, которым владеет любая красивая женщина.

Ну, уж против этого я был вооружен. На сердце у меня наросли рубцы. Стоило мне лишь вспомнить, что со мной творило это племя, как любая красавица сразу же начинала казаться мне и не такой уж привлекательной. Да, понимаю, так и мимо хорошего человека пройти недолго, но пока что опыт меня не подводил. Большей частью ко мне влекло невротичек и извращенок, женщин, которым я был нужен для удовлетворения порочных потребностей, ну да это ладно.

Что тут скажешь? Рыбак рыбака видит издалека? Такая мысль была мне ненавистна. Но уж если это правда, тем больше у меня причин вести холостяцкий образ жизни. Вот я его и вел.

— Тимея, — напомнил я Унылику. — Эту женщину зовут Тимея. Она нимфа.

— Нимф? — Унылик задумался, если такое можно сказать про тролля.

— Дух природы, — объяснил я. — Воплощение плодородия или по меньшей мере сексуальности. Она не человек, она сверхъестественное существо и — хвала Господу — не может покинуть этого острова. Она привязана к растению, чью жизненную энергию воплощает.