– Рад что ты это понимаешь, - очень серьезно произнес Петр.

– Остаются только уважаемые люди. Петр Глаз умер. Я почему-то на него думал поначалу.

– Поначалу?

– Марфа сказала, что он от воеводы пришел как-то сам не свой. Нервный. Возбужденный. Видно он ему что-то посулил. Начал должников своих призывать, да беседовать тишком. И случилось это примерно за седмицу до моего прибытия в Тулу. Не знаю, что там воевода Петру наговорил, но он его явно под монастырь подводил.

– Или под плаху. За татьбу могли и голову снять, невзирая на заслуги. Воеводе он явно был поперек горла.

– Или кто-то ему денег дал.

– Не обязательно денег. – усмехнулся Петр Рябой.

– Он специально не стал спрашивать долг пока мне не было пятнадцати лет?

– Конечно. В четырнадцать лет какой с тебя спрос?

– С воеводой он поделился?

– Деньгами, что выдали ему в зачет твоего долга? – улыбнувшись, спросил Петр. – Я того не ведаю, но мню – да. Очень похоже на то, что этим он тезку моего и поманил. По правде сказать, твой долг может и реальный, но принял ты наследие отца слишком рано. А значит с родичей твоих из Коломны его взыскивать бы пришлось. Сам понимаешь, с твоего деда просто так что-то вытрясти мало надежды, кроме тумака да брани. Тем более, что видаков у Петра не было. А слово против слова у них равны. Так что… - развел он руками.

– То есть, Петру не было смысла вообще со мной связываться?

– Не знаю. – покачал головой Рябой. – Скорее всего. Если верить твоим словам, то он вообще решился с тобой связываться после разговора с воеводой. Незадолго до твоего прибытия. А так – он сидел тихо и занимался своими делами.

– Тогда кто остается?

Петр Рябой пожал плечами.

– А ты уверен, что это не случайность?

– Ну… смотри – соседей рядом со мной нет. Моста через реку тут нет. Брода – нет. Дороги вдоль реки – тоже нет. По сути все поместье – это карман лесном массиве.

– В чем?

– В густом большом лесу, идущем без особых разрывов. А поместье – это маленькая полянка, выходящая к реке. А вот в семи верстах ниже по течению есть дорога и брод. Зачем им идти сюда? Только с левого берега, - махнул рукой Андрей, - поместье и разглядишь. Или сверху, если ты птица. Ефрем сказал, что эти разбойники пришлю сюда из-под Рязани. А значит знать о поместье не могли. Вот и скажи, как такое могло произойти, чтобы эти ухари случайно на меня вышли?

– Могло, но… да…

– Причем не просто вышли, а еще и тащили с собой купца для получения с него выкупа в Туле. Совпадение? Не думаю. Очень похоже на то, что они хотели и меня прихватить. Заодно.

Петр помолчал.

– Не понимаю…

– И я не понимаю…

Так обсуждая этот вопрос и гипотетические проблемы Андрей с Петром, чуть оторвавшись вперед, и дошли до строящейся крепости. А там…

– Твою мать! – рявкнул Андрей, подходя ближе к разъярённо шипящим друг на друга Евдокию и Марфу. – Что здесь происходит?!

– Она снова все испортила!

– Да не умею я это делать! А ты показала бы! Нормально!

– А что не так она показала? – спросил Андрей.

– Да у себя под носом что-то пошурудила руками и все. Готово! Дескать, повторяй. Что повторять то?!

– Ты словно младенец неразумный! Я же все тебе показала! А ты…

– Хватит! – рявкнул Андрей и взялся за виски.

Марфа была совершенно не готова к жизни в этой эпохе. И за год проживания не смогла компенсировать упущенные четырнадцать лет жизни. Годы, которые ее учили. Годы, которые она училась, наблюдая за окружающими и впитывая все как губка.

В общем и в целом, этот цирк пора было заканчивать. Потому что ничего хорошего не выходило и выйти не могло. «Хозяюшка» из Марфы получалась ничуть не лучше, чем из него самого балерина. И вряд ли в ближайшие годы это получится как-то изменить.

Бездельничать ей бабы не дадут. Да и не принято это. Так что требовалось срочно приставить её к какой-нибудь работе полезной. Чтобы и делом занималась, и не портило все бесконечно. Ведь Евдокия в целом права. У них не так много ресурсов, чтобы заниматься бессмысленным расточительством.

Женщины же, заметив раздраженное состояние Андрея, замолчали. Однако боевого запала не утратили. И, уперев руки в боки, ждали его слова, готовые, если что, снова сцепиться языками.

– Марфа, - немного помедлив произнес парень. – Ты писать умеешь?

– Да откуда?! – вскинулась Евдокия.

– Умею, - ответила Марфа, с вызовом взглянув на мать.

– Чего?! – ошалела та.

– Возьми прутик и напиши «я умею писать», - произнес Андрей.

Марфа подчинилась и к дикому удивлению своей мамы смогла выполнить распоряжение мужа, аккуратно выведя уставом эту фразу.