Пока я бежала, уроненный ею фонарик крутился на полу словно обезумевший волчок: его яркий свет выхватывал то разбитую банку варенья, превратившуюся в густую бордовую массу с кусками острого стекла, то заляпанные страшными пятнами стены, то фонтаном хлещущую из маминой шеи кровь. Всё происходило быстро, но одновременно будто бы в замедленной съёмке: секунды превратились в часы, часы в вечность, вечность в ничто…

Я с разбега врезалась ногой прямо в голову грызущего мою мать живьём чудовища. Когда он запрокидывался назад, я рассмотрела в его сжатых зубах окровавленный кусок плоти – он просто отодрал его от мамы. Она так страшно завопила, когда я врезалась в него ногой, что я сразу догадалась, что он оставит часть её в своих зубах, и теперь я видела эту часть…

– Мама!!!

У меня было пять, может быть десять секунд, чтобы успеть сделать хоть что-нибудь прежде, чем монстр вновь набросился бы на нас. И я сделала. Я упала перед матерью на колени и в свете вдруг замершего фонарика увидела огромное кровавое месиво на оголённом бледном плече матери. Вот всё, что я успела сделать.

Не прошло и секунды, как я поняла, что вместе с матерью мне не уйти. И не потому, что мама, пребывая в бессознательном состоянии, тряслась в конвульсиях и издавала горловые булькающие звуки. Потому что в гостиной сейчас находился не один заражённый, которого я отбросила назад. Я отчётливо расслышала шипение сразу нескольких голосов. Оторвав взгляд от лежащей ничком матери, я мгновенно различила в темноте гостиной комнаты сразу пять человеческих силуэтов.

Прежде чем я успела отреагировать на увиденное, какая-то нечеловеческая сила рванула меня назад. Я не сразу поняла, что это отец стал тащить меня назад. Поняла только после того, как он дико закричал, казалось, прямо в моё ухо: “Беги, Теона!!! Беги!!!”

Одним рывком подняв меня на ноги, он заставлял меня бежать по коридору обратно в сторону гаража. Не отступая от меня ни на шаг, он толкал меня в спину, он что-то кричал, но со мной что-то случилось…

Отец определённо точно что-то кричал мне, но я не слышала его криков. Мои уши вдруг заложило страшным звоном, смешанным с шипением тех пятерых существ, вибрация бега которых сейчас отчётливо отдавалась позади нас. Эта вибрация беспощадной погони настигала наши спины воздухом, наши пятки она настигала дрожью старого деревянного пола. Казалось, вслед за нами по узкому коридору несётся целый состав. Он раздавит нас через три, две, одну секунду…

Отец буквально выбросил меня через порог очередным резким толчком. В эту же секунду, ослеплённая неожиданно ярким гаражным светом, я так сильно испугалась того, что он остался там, за порогом, что звон в моих ушах разорвался, лопнул как натяжённая до предела струна, как слишком большой мыльный пузырь, и я обернулась. Резко. Чтобы увидеть это…

Он не остался!!!

Отец не остался там!!!

Он давил на дверь с этой стороны! Но дверь отказывалась закрываться! Её толкали изнутри!

Я метнулась к отцу и набросилась на отделяющую нас от заражённых дверь всем своим жалким весом. Это помогло. Но только на несколько секунд. Давящая с обратной стороны сила была мощнее нашей. С той стороны двери было несколько человек – там же находилась и наша мама – а с этой были только я и отец. Для того, чтобы понять, что мы не выстоим, что нам ни за что не удастся закрыть эту никчёмную дверь, мне не понадобилось и десяти секунд. Проигрыш нашей стороны в течение следующей минуты был совершенно очевиден.

Упираясь правым плечом в дверь, я врезалась ногой в стоящий рядом газовый баллон с целью найти в нём опору, но он оказался пустым и предательски рухнул. Дверь в туже секунду приоткрылась ещё на несколько сантиметров.

Всё, у нас осталось меньше полуминуты…

Передние двери машины распахнулись, Тристан засигналил, подавая нам знак. В моих ушах вдруг начала разливаться глухота вместо звона. Я вдруг прекратила слышать рычания и хрипы, раздающиеся с другой стороны двери. Даже мой голос зазвучал для меня неестественно глухо:

– Мы отпустим дверь одновременно! – выкрикнула я. – Одновременно!

– Да! Да, хорошо, дорогая! Как скажешь! На счёт три! Готова?! Ты готова, дорогая?!

– Да!

– Хорошо! Один!.. Два!.. ТРИ!!!

Это всё, что я услышала сквозь свою глухоту. Ни своего дыхания, ни рычания ломящихся внутрь заражённых, ни отцовского сжатого крика через зубы… Я рванулась вперёд ровно тогда, когда он прокричал громогласное: “ТРИ!!!”. Я побежала со всех ног к открытой пассажирской двери, оставляя отцу ближайшую водительскую. Но вдруг я поняла, что он не…

Он не бежит рядом со мной…

Я обернулась и слишком поздно поняла, что он обманул меня.

…Впервые в жизни.

…До сих пор он никогда не обманывал меня.

…Никогда.

Даже когда я впервые спросила его откуда берутся дети, когда спросила, кого он больше любит, меня или Рэймонда, когда спросила, правда ли, что однажды наступит день, в который я умру. Он ни разу не солгал мне. Но он сделал это сейчас. В последние секунды своей…

Оставшись у двери, он подарил мне те секунды, без которых никто из нас по итогу не добрался бы до машины. До этого могла бы додуматься я, но додумался именно он. Поэтому он, а не я, держал эту дверь последние секунды.