Почти сразу боль начинает отступать, словно утекая в землю, на которой я лежу. Я сначала не верю, не может быть так быстро — я знаю что такое боль.

— Тебе не стоило подходить к воде, Керо, — говорит Кайоши. — Слишком незнакомые места. Пока лучше вообще не отходить от костра.

И это мне говорит тот, кто только что медитировал непонятно где!

Снова появляется Асуми.

Она касается моего лба губами и я чувствую как кожа моя покрывается мурашками — её прикосновение очень нежное.

— Вам приготовят палатку, господин, — сообщает Асуми и поклонившись и так же прижав руки к груди отступает в темноту.

— Асуми! — зову я.

Сначала ничего не происходит и я решаю что она меня не слышит.

— Асуми! — повторяю. — Ты мне нужна!

— Да, господин, — голос её становится совсем близким — я слышу как она подошла и замерла рядом с палаткой.

— Зайди, — приказываю я.

— Я не могу, господин.

Не может? С чего бы это? Девушкам здесь не принято заходить в палатку к мужчинам? Если так, то скоро все тут вымрут

— Почему?

— Вы разве не знаете?

Хм. Если бы знал — не спрашивал.

— Нет, Асуми. Я забыл. Я многое забыл. Зайди и расскажи мне.

Полог палатки приподнимается и быстрая изящная фигурка проникает внутрь.

Я ищу на ощупь и нахожу её тело. Тёплое и трепещущее под моими руками.

— Я не могу, господин. Мне нужно идти.

— Но почему? — я бережно притягиваю её к себе. Она не сопротивляется, но дрожит. Очень сильно дрожит.

— Я обручена, господин.

Так…Не то, чтобы это великая проблема, но всё же.

— С кем?

— С Кетсу, господин.

Еще бы мне это имя что–нибудь говорило.

Надо бы выпустить её из рук, но не получается. Вместо этого и притягиваю нежное тело еще ближе. Почти прижимаю к себе.

— И когда свадьба?

— Не знаю, господин, — её голос дрожит.

Наклоняю её голову и прикасаюсь губами к прохладным губам. Целую прислушиваясь к её телу. Оно отвечает прижимаясь ко мне.

С трудом отлипаю от её губ:

— Не знаешь?

— Да, господин, — лепечет она опуская голову. — Он пропал. Две недели назад, сразу после того как мы все прилетели сюда — он ушел в Клан Красного Дождя и не вернулся.

Пропавший жених?

— Разве он уже не мёртв?

Она вздрагивает.

— Не знаю.

— Эти места не кажутся спокойными. Я вот сам чуть не сдох сегодня, — продолжаю я запуская пальцы под тонкую ткань её платья и наконец–то нахожу её тело. Её обнажённое тело.

Опускаю руку ниже и нахожу горячую ложбинку между ног.

— Я не могу, господин, — теперь Асуми трясёт.

— Ладно, — я отпускаю её. — Ты права. Уходи.

Она опускает голову, но вставать не торопится.

— Почему ты не уходишь? — спрашиваю я.

— Я могу поласкать вас господин.

Я чувствую как каменеет мой член.

— Поласкать? Как?

— Руками.

Облизываю пересохшие губы:

— Да. Сделай это. Мне это надо сейчас.

Впереди ночь и я пока не знаю как заснуть…

Она запускает руки под покрывало которым я укрыт и находит мой член… пальцы прохладные и очень нежные.

Она сначала просто трогает его едва касаясь, будто знакомясь, а потом начинает осторожно, равномерно ласкать.

Чёрт, это слишком приятно.

Прижимаю ладонь к её упругой попе, но Асуми почти резко отстраняется:

— Я не могу, господин.

— Хорошо, — опускаю руку и оставляю её на колене девушки — надеюсь, это не запретная зона.

Движения Асуми сначала медленные, становятся всё более быстрыми и я не в силах больше сдерживаться кончаю.

Она встаёт и я чувствую свой запах. Свой запах на её руках.

— Прости, — говорю я.

— Нет, не извиняйтесь! Мне было очень приятно вам помочь, господин.

— Ты очень добра, Асуми.

Она скрывается за пологом палатки так же легко как и пришла, а я лежу и вспоминаю её губы.

Вот и всё — я могу встать. Кайоши волшебник… или даже больше. Осторожно вылезаю из палатки в ночь и оглядываюсь.

Костёр, уже потухший, тлеет одним широким пятном, изредка потрескивая последними угольками.

Рядом, вокруг него, с десяток небольших палаток. Судя по тишине вокруг — если не обращать внимания на вой незнакомых зверей поблизости — в лагере все спят.