Интересно — я теперь вечность буду стоять вот так посреди мёртвой равнины? И эта адская печь — от неё идёт слишком сильный жар.

Здесь обязательно должна быть дорога в ад. Ну еще и в рай, но эта точно не для меня.

— Нет. Просто это очень большая цифра и она удивляет даже меня.

— Даже тебя? — я кривлюсь. — Да кто ты такой вообще.

— Я хозяин этого мира. И всё здесь подчиняется моим законам. Почти всё.

Хозяин Земли? Что за бред!

— Ты никогда не задумывался почему ты лучший? — спрашивает голос, почти залезая мне в голову.

— Потому что я лучший? — пожимаю плечами.

— Нет. Не всё так просто. В твоём юном возрасте слишком легко совершить ошибку и умереть… и ты давно уже умер бы, если бы не одна необычная штука. Тебя сложнее убить чем других. Намного сложнее.

— О чём ты?

— Нерождённый. Ты — Нерождённый. А трудно убить того, кто еще не родился.

Это и правда бред.

Или сон.

И нужно проснуться.

Подхожу к раскалённой решетке и хватаюсь за неё.

Бл. дь!

Это песец как больно.

Я не сплю?!

Смотрю на кожу, которая клочьями слезает с обожжённой ладони.

— Что ты знаешь о себе, Иниро?

— То, что я один. Всегда один. И всегда лучший, — я пытаюсь дуть на сгоревшую кожу, но становится еще больнее.

— Что если ты не один, Иниро? Что если есть у тебя есть родные?

— Катись к чертям! — я прокусываю губы от боли.

— Контракт, — напоминает голос. — Ты подписал его.

— Угу. Я же говорю — бы идиотом. Но… разве он в силе? Я ведь мёртв — ты убил меня.

— Он в силе.

— И что будет если я выполню его?

— Я верну тебя обратно. К той ослепительно красивой девушке которая сейчас плачет сидя над твоим безголовым телом.

— Я буду жив? Снова?

— Да. И даже она не вспомнит о том, что ты умер залив золотой песок Нью–Бали кровью.

Отлично. Всё не так плохо как показалось сначала. Я исполню контракт и вернусь обратно — к коктейлю который ждёт меня… и к моей Лоли. И я трахну её как и собирался. А потом мы будем лежать на песке и смотреть как почти до облаков прыгают скайдельфины.

Сажусь на горячую землю. Душно, здесь очень душно. Всё дело в печи — от неё исходит адский жар.

— Я слушаю тебя.

— Порталы, — говорит голос. — Ты видишь их?

Трудно не заметить, если здесь, на этой адской пустоши, ничего кроме них нет.

— Только слепой не увидит их, — отвечаю я.

— Их много, но твои только три. Три ближайших. Ты откроешь их и зайдёшь.

— Я не могу зайти в три портала. Только в один, — поправляю своего убийцу я.

— Да. Всё верно. Сначала в первый. Если там не получится найти и убить того, кто мне нужен — зайдёшь во второй.

— А потом в третий, четвертый, пятый? — уточняю я, оглядывая пустошь на которой одинокими замёрзшими мертвецами высятся сотни порталов.

— Нет. Я уверен тебе хватит первых двух.

— Я тоже. Кого нужно убить?

— Не сразу, не торопись. Это задача немножко сложнее чем тебе кажется — разве ты не догадался? Если бы всё было так просто — я бы обошёлся и без тебя.

— Ты назовёшь его имя?

— Да. Но не сейчас. Просто зайди в портал и постарайся выжить. Хотя бы несколько дней. Потом поговорим. Ида… не пугайся — ты войдёшь в тело своего нового аватара в точке его смерти. И заменишь его.

— Вроде бы его сердце снова стало биться, — где–то совсем близко звучит очень приятный голосок. Очень приятный. Мне хочется открыть глаза и посмотреть кому принадлежит этот голос, но ничего не получается.

Или просто вокруг слишком темно.

— Несите осторожнее! — тот же самый голосок. — Мы должны сохранить жизнь нашему господину.

К такому приятному голосу просто обязано прилагаться красивое личико. Это железное правило которое никогда не нарушается. Я снова пытаюсь открыть глаза, но снова ничего не получается.

Несколько пар рук осторожно поднимают меня и куда–то перекладывают.

— Ему, наверное, очень больно, — снова говорит та, которую я уже успел мысленно назвать Мими. — Глаза. Эта ужасная тварь вырвала ему глаза.

Ах, вот в чём дело! Вот почему я ничего не вижу!

Но, проклятье, как я смогу жить слепым? Как я смогу выполнить контракт слепым?!

— И кожу на спине — она содрала всю кожу на спине нашего господина. Хорошо что Кайоши смог наложить на него талисман бесчувствия. Вряд ли он заберёт всю боль, но хотя бы немного облегчит страдания.