Все, что я могла сейчас, это кивать головой на слова Себа, хватаясь дрожащими пальцами за его рубашку, и пытаясь успокоиться, потому что это даже меня смущало и пугало.

12 лет назад.

Я плакала в последний раз 12 лет назад, когда отец решил найти работу вдалеке, уехав на заработки.

Наверное, даже будучи ребенком, я понимала, что это была всего лишь отговорка, и он уже не вернется.

Я понимала, что с его уходом мое золотое детство закончилось, потому что у мамы была ее малышка — моя младшая сестра, а мы с братом стали тем отцом, которого в семье так не хватало, разделив мужские обязанности пополам.

Сначала пошел работать старший брат.

Пока его друзья гуляли с девушками и заканчивали старшие классы школы, он вкалывал на двух работах, чтобы мы не голодали.

Вслед за ним пошла работать и я, когда была в 7 классе.

Я бралась за любую работу, которую только находила, с каждым годом понимая все яснее, что легче нам уже не будет.

Папа не вернется.

Мама не изменится, и будет впадать в истерики по любому поводу — от выключенной горячей воды, до окончания любимого сериала.

Со временем я привыкла к тому, что мама не интересовалась никем из своих детей, погруженная в себя и жалеющая лишь свою ушедшую молодость.

Было больно, когда моя единственная опора в этой жизни — мой брат, тоже сломался, сбежав…

Но даже тогда я не плакала, понимая, что я не могу остановиться, иначе мы пропадем.

Мне казалось, что ничто в этой жизни уже не способно сломить меня.

Думала, что ночной кошмар с парнями и сегодняшний день стараниями Бродяги, не отразился на мне, но, кажется, даже у меня где-то внутри был предел, который перекрыло.

Было слишком много эмоций, которых я не понимала, отгоняя их от себя и окунаясь в работу.

Эти эмоции плавили меня изнутри, не в силах найти выход…да, прав был Себ в том, что я сгорала.

— Расскажи мне, что случилось, лапушка….вчера на тебе не было этого. Это было сегодня ночью?

Я снова закивала, поражаясь тому, что не думала о том, что это происшествие может так меня подкосить. Ведь те уроды по сути не успели сделать ничего…но, видимо, все-таки неслабо напугали.

— …я с работы шла, — пыталась я успокоиться, вытирая свои крокодильи слезы, но не отлипая от Себа, в чьих объятьях было так спокойно и уютно, слыша, что мой голос все-равно предательски дрожал, готовый сорваться на рев в любую секунду снова, — вышла через черный выход, и как-то даже не подумала, что там может быть опасно…до последнего не верила, пока те парни не придавили меня к стене…

Видимо, я совершенно не знала даже собственной нервной системы, думая, что она у меня тверже стали, а вышло, что я была словно розовое облако из сахарной ваты.

Стоило вспомнить о том, как из темноты ко мне шагали те трое, как тело задрожало, и голос упал куда-то под коленку, обнимать сердце и рыдать рядом с ним, потому что в груди оно уже не билось.

Стройное тело Себа напряглось и окаменело, когда мужчина выдохнул надо мной еле слышно:

— Сколько их было?…

— Трое….еще этот ваш Бродяга…

Руки, сжимающие меня стали кольцом, которое сжалось, причиняя боль и заставляя испуганно замолчать, когда Себ проговорил голосом, который стал вдруг низким и даже как-то осип:

— …он навредил тебе?!

Я быстро шмыгнула носом, понимая, какую двусмысленную фразу только что выдала, тут же быстро замотав головой:

— Нет-нет. Он спас. Не знаю, что он там им сломал, но больше те уроды не возвращались…

— Ох, девочка, — Себ выдохнул тяжело и отрывисто, прижимая меня к себе сильнее, и я слышала, как колотилось его сердце в груди, растерянно моргая мокрыми ресницами, и стараясь не разрыдаться снова оттого, что кто-то обо мне переживал и даже по-своему пытался заботиться, что было так непривычно.

— Себ, они не навредили мне…ну, в том смысле, о котором ты думаешь. Не успели.

— И больше никто не навредит, лапушка. Люк забирает меня после работы, и мы будем сами отвозить тебя домой. Правда тебе придется ждать меня пару часов, но это время ты можешь отсыпаться здесь. Я оборудовал эту комнату для себя, потому что часто просто нет смысла идти домой. Проще поспать немного здесь и снова возвращаться к работе.

— Люк еще не ревнует тебя к работе? — улыбнулась я, с облегчением понимая, что теперь эта тема не вызывает во мне такого отвращения, как раньше. Я не знала никого больше, но как можно было ненавидеть и сторониться Себа, я теперь просто не понимала, особенно, когда услышала его мягкий приглушенный смех, почувствовав, как он покачал головой:

— Он отличный парень. Я уверен, что вы понравитесь друг другу, когда познакомитесь!

Какое-то время мы просто сидели молча, продолжая обниматься и прислушиваясь к тому, как наши дыхания выравниваются и становятся нормальными.

Себ продолжал гладить меня по спине, не обращая внимания на то, что я испортила его идеально выглаженную рубашку, оставив в области груди мокрое пятно, вдруг улыбнувшись:

— Завтра вся выпивка для Бродяги будет за мой счет.

— Обойдется! — фыркнула я, снова слыша мягкий и приятный смех над собой.