Махнула ресницами Анька.

 — У него в ящике — пакет. Зуб даю!

— Чей зуб? — по-честному отыграла свою роль девочка.

Сашка терпеливо дождался, когда пропылит длинной юбкой бабка Агата. А вот и Генка-алкоголик. «Применим военную хитрость!» — слова рвались наружу. Сашка прикусил губу так, что почувствовал солоноватый привкус крови. Генка хмуро зыркнул на мальчишек и порысил за угол. Анька проводила мужика взглядом, сказала вроде бы безразлично:

— Между прочим, он Мишкин папаша.

— Ну и что? — Сашке пришлось сглотнуть накопившуюся во рту кровь. — Пошли, нашим расскажем. Придется брать штурмом.

Довольный Мишка выудил из кармана огурец и аппетитно захрустел. Не забывая, впрочем, внимательно поглядывать вдоль улицы.

Сашка встал — и все поплыло перед глазами. Лапы — огромные, жесткие, — скрутили мальчишку словно мокрое белье. Боль ударила от затылка, хрустнула каждым позвонком и кольнула в пятки. «Мишка, ты… это…» — до конца Сашка подумать не успел. Плывущие перед глазами зеленые круги сменились непроглядной чернотой.

…Ветер взъерошил на затылке волосы. Щеку противно стягивала подсыхающая царапина. Сашка вдохнул запах травы и только тогда решился открыть глаза. Короткая июльская ночь шла к концу, небо уже потеряло глубокий черно-синий цвет. Знакомым ориентиром шумел родник, темной стеной высилась рощица. А со стороны геологической стоянки приближалось множество круглых огней. Вытянувшись в цепочку, желтые глаза фонариков обшаривали землю.

— Саа-а-ааша-а-а!

— Сашка!

— Ау-у-у!

В сумятице голосов Сашка узнал отца. В голове гудело, и мальчик прижался щекой к траве.

Земля чуть дрогнула. Где-то там, в глубине, ворочалась зеленая слизь, укладывалась в спячку. До нового детонатора.