Аспирант задумчиво скреб отросшую за последние дни кудрявую бородку.

— Яблоко хочешь? — огромный карман штормовки обмяк, на Васькиной ладони катнулся ярко-желтый мячик.

У Сашки рот наполнился слюной. Ужинать он не стал, но хотелось, но при виде яблока в желудке тягуче засосало.

— На, — нагретый плод перекочевал в Сашкины ладони.

Когда от яблока остался один жесткий, измочаленный хвостик, Васька спросил:

— Так что там было-то?

— Я же говорил — ничего. Туман в морду, и все, — ощетинился Сашка.

— Ну это ты брось, — Васька поддернул джинсы, словно брюки от фрачной пары, и присел на камень. Пошевелил пальцами босых ног. — Брось. Ты там что-то видел.

Сашка повертел в пальцах хвостик от яблока. Васька — это все-таки не противный дядя Боря. А вдруг эта история поможет отцу?

Слова подбирались с трудом, мальчик не мог толком описать — что же там было. А когда дошел до истории с Мишкой, так и вовсе начал давиться стыдом, как горячей кашей.

— Почему он все повторял: детонатор?

Васька снова поскреб бородку:

— А ты разве не понял? — у аспиранта был непривычно жесткий голос.

У мальчишки загорелись уши, жар спустился на щеки. И тут же ударило ледяным испугом: так это он, Сашка, виноват в том, что отец сейчас внутри холма?!

— Ты сделал то, что не хватало этой гадости. Твоя подстава сдетонировала.

— Но это была просто игра! Военная хитрость! Мы же просто играли!

— Играли, — отчужденно согласился Васька. — Я сам сколько раз играл. И сейчас вон сколько детишек играет.

Сашка зажмурился и представил, как лежат под землей бомбы, а над ними носятся мальчишки. «Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать!» «Вовка, я видел, он туда побежал!» «Мам, ну я еще поиграю!» «Отвали, ты еще маленький». «Окружай, слева заходи!»

— И что мне теперь делать?

— Не знаю, — честно признался Васька и даже поджал пальцы ног от смущения. — Может быть, попросить у Мишки прощения?

Сашка неловко поежился. Васька тоже нахохлился, спрятал руки в безразмерные карманы штормовки:

— Мы вот тоже… детишек посылам. Детонаторы хреновы.

Деревенские в такие ночи допоздна торчали на старом выпасе, жгли костры, смолили сигареты и пугали друг друга страшными историями. Сашка сам сколько раз сам сидел там, сплевывал горькую от сигаретного привкуса слюну и притворялся, что темнеющая за спиной степь нисколечко не пугает. Хорошо еще, что от геологической стоянки до выпаса близко, намного ближе, чем до деревни. Но вот сегодня Сашка предпочел бы более длинную дорогу. И так тащился нога за ногу, оттягиваю встречу с Мишкой. А тот ведь даже в рожу не даст — характер не тот, не умеет кулаками. Противно-то как!

Впрочем, сейчас и пришлось идти кружным путем — холм, тускло блестевший под лунным светом, стоял как раз на дороге. Рядом прохаживались солдаты, не приближаясь, впрочем, и на полметра к ограждающей купол колючей проволоке. Охрана была явно лишней: желающих поглазеть издалека находилось много, а вот подойти ближе — дураков нет.

Под вкопанным столбом с яркой желтой лампочкой на верхушке стояли Константин Сергеевич с незнакомым стариком. До Сашки донесся голос:

— С момента посещения диаметр вырос еще на сорок четыре сантиметра.

Мальчик обогнул собеседников, не желая попадаться им на глаза. Солдат проводил его равнодушным взглядом и отвернулся к сослуживцу:

— Дай закурить. Последнюю извел.

Сашка остановился, отгородившись от людей холмом. Положил руки на проволоку. Слизистая шкура слабо подергивалась. Сколько может выжить человек, болтаясь в зеленом тумане без еды и воды? У отца должна быть фляжка, он с ней в степи не расстается, но на сколько там ее хватит…

Колючая проволока зацепила ветровку. Теперь, зная, из чего состоит купол, Сашке пришлось стиснуть зубы и заставить себя протянуть к холму руку. Мягкие лапы обхватили, взъерошили волосы, радостно тряхнули:

— Детонатор! — восторженно выдохнул знакомый голос.

— Да. Я — детонатор. Ты же помнишь, как это было?

…— Ну чего расселся? — прошипел Димка.

Сашка посмотрел на довольного Мишку.

— А я знаю — почему, — слова выскользнули из губ сами по себе.