Я с трудом оперся о стену, прислонившись затылком к прохладному бетону. Резкий звук привел меня в чувство. Так звенит старый ржавый сервопривод, а такой гул может издавать лишь нечто длинное и тонкое.

Рефлекторно пригибаюсь. Удар клинка рассекает воздух у меня над головой. Бетонная крошка сыпется за шиворот плаща. Я вижу еще одного ублюдка. Вместо правой руки из рукава у него торчит составной клинок, который он может складывать и раскладывать по своему желанию.

А это уже боевая модификация и явно незаконная. Он дергает рукой, пытаясь вытащить застрявший клинок. Отталкиваюсь ногами и плечом сношу тварину. Мелкий засранец кубарем летит на землю, но быстро вскакивает.

Урод пригнулся, развел руки в стороны. Левая нормальная, значит модификация только в правой. Тело перестает меня слушаться из-за расползающегося яда. Убираю револьвер обратно в кобуру и тянусь к поясу за сывороткой.

— Твою же восьмерочью мать, — произношу я, нащупав лишь пустоту.

Те твари из ангара в девятом районе кололи меня моей же сывороткой. Да и черт с ней. Мой пропитый организм и не такое дерьмо перерабатывал. Соберись, восьмерка, неужели ты решил сдохнуть от клинка какого-то жалкого кибера?

Противник бросается на меня в атаку, размахивая оружием. Я стою по центру переулка, готовясь к нападению. Тварь бьет наотмашь, но я лишь отклоняю корпус. С ужасом вижу, как лезвие клинка разрезает ткань моего плаща.

Ублюдок атакует обратным движением, пытаясь снести мне голову. Но вместо того, чтобы как-то разорвать дистанцию, я пригибаюсь и делаю рывок на сближение. Лезвие проходит над головой, а мой кулак с треском ввинчивается ему в челюсть.

Мелкого засранца впечатывает в стену, но мне этого мало. От былой вялости не осталось и следа, теперь меня переполняла самая настоящая злость.

Я хватаю ублюдка за голову, оттягиваю ее и впечатываю урода харей в стену. Но не со всей силы, он не должен так легко отделаться. Эта тварь должна страдать перед смертью.

— Ты хоть знаешь, — ору я, впечатывая его еще раз. — Как тяжело в восьмом секторе, — удар. — Найти нормальный плащ, — удар. — С аквастойким, — удар. — Покрытием! Мразь.

Бью его башкой о стену еще раз и наконец понимаю, что вся рука заляпана чем-то липким. От головы восьмерки осталась примерно половина, остальное уже вытекало из вмятины в стене. С отвращением отпускаю голову, позволяя телу мешком осесть на землю.

Разворачиваюсь и иду вглубь переулка. Оттуда слышатся стоны и какой-то лязг. Оглядываю тело одного из нападавших. Поднимаю бластер и верчу оружие в руках. Разумеется, никакой это не плазматический пистолет.

Кто-то взял старый огнестрел, вытащил из него ударно-спусковой механизм, расточил ствол и всунул ускоритель для плазмы. Кустарная работа, к тому же сделанная отвратно. Вытащил батарею. В отличие от той, что я отдал восьмерке, эта даже не светилась. Просто густая прозрачная жижа.

— Еще и зарядил каким-то дерьмом, — проворчал я.

Но батарею все же в карман сунул. Проверил карманы, достал оттуда запасную и несколько ампул с эфиром. Все трофеи перекочевали в подсумок. Встал и пошел на звуки. Его подельник лежал на боку, харкая кровью. Пуля явно пробила легкое.

Я видел, как кретин пытается справиться с пистолетом. Затвор намертво остался в крайнем заднем положении после выстрела.

— Следить надо за оружием, восьмерка, — сказал я, приближаясь. — тогда и клинить не будет. Кто вообще в восьмом секторе пистолетами пользуется? Ушлепок.

Я наступил сапогом ему на горло. Надавил чуть сильнее, пока не услышал приятный хруст. На душе сразу стало как-то легче. Опустился на корточки и взял пистолет из онемевших рук. Повертел немного, осматривая.

Оружие не чистили и не смазывали. Слишком много подвижных частей и механизмов для нашего воздуха. Смазка быстро высыхает из-за химии, а металл ржавеет, если не следить. Вот и у этого гильза застряла.

Вытащил магазин и принялся ссыпать патроны. Затем прошелся по карманам, собирая все ценное. Благодаря одной надменной стерве я сейчас на мели. А вкусно жрать хочется. Вкусно жрать я привык.

Позади раздался глухой выстрел. Такой чавкающий звук может выдать только плазматический пистолет. Рядом со мной упало тело какого-то мужика с аккуратной дырой в спине.

Закончив с пистолетчиком, развернулся к новенькому дохляку, обшаривая карманы. Плащ хороший, жаль маловат.

— Я уж думал, мне и этого придется самому убивать, — произнес я громко. — Пять-один, писклявая, я веду.

— Я убила его? — раздался испуганный голос из темноты.

— Ну, у него пары позвонков теперь не хватает. С дыханием какие-то проблемы, да и кровь почему-то вытекает. Да, думаю он труп.