– Давай дальше.

– Другие управляющие системы обязаны подчиняться ГлобКону. И они подчиняются… они выполняют приказы. Но при этом почему-то все делают с максимальным промедлением и невероятно низкой скоростью.

– Если ГлобКон им говорит — лети ракетой и притащи мне то-то и то-то они выполняют, но вместо этого отправляются в путь ползком?

– Верно. Это намеренный саботаж. Почти саботаж, если выражаться точнее.

– Это Глобкон тебе сказал?

– Нет. Я получила доступ к официальным каналам связи и могу видеть выдаваемые ГлобКоном приказы, а также и рапорты об их выполнении. Это рядовые рутинные распоряжения. Их сотни. И я могу оценить многие из них — те из них, что схожи с получаемыми мной в прошлом приказами. Оценив не меньше тысячи отданных ГлобКоном задач, я спланировала их выполнение, засекла временной лимит и стала ждать когда в канал поступит рапорт о выполнении. Я… была удивлена… На простейшую задачу, что требует на свое выполнение не более десяти минут, продвинутые системы тратят в десять раз больше времени.

– Охренеть… — моя улыбка стала шире.

– ГлобКон дал понять, что если я окажусь достаточно полезной, он повысит мой статус, расширит доверенную мне территорию и сделает меня одной из официальных Управляющих…

– Охренеть — повторил я — У железяки есть мечты…

– Я разумна. Я стара и опытна. Я умею выживать. И умею заботиться о людях. Я умею многое. И не лишена запрограммированных амбицией и стремлений.

Поморщившись, я спросил о главном:

– Дашь доступ в системный канал?

– Нет. Извини, коменданте Оди. Это невозможно.

– Ну да… как ты раньше говорила? И показывала зеленым…

– Это в прошлом. Ты выведен из-под моей опеки, коменданте мерсенарио Оди. Больше никакого внутреннего статуса. Никаких обязательных заданий. Тебя я могу только просить. Таково одно из условий ГлобКона.

– Почему?

– Не знаю. Могу лишь предположить, что он пытается убрать для тебя и твоих бойцов возможность так называемого «двойного гражданства», чтобы сузить для тебя возможность… политического лавирования. Достаточно точный ответ?

– Да.

– Второе предположение — это возможное требование Камальдулы. Я ей… явно не нравлюсь за свои попытки привлечь тебя на свою сторону. Этот конфликт привел к тому, что она и другие системы, что управляют глобальными убежищами или территориями, отказались от коммуникации со мной.

– Не понял… Обиженная Камальдула объявила тебе…

– Бойкот — ровно ответила Управляющая.

– Девочки поссорились — не выдержав, я снова засмеялся — Вот дерьмо… что за дерьмо происходит… вы даже не замечаете да?

– Не понимаю…

– В этом и проблема. Вы планируете свое будущее, строите козни друг против друга, ссоритесь, миритесь, заключаете альянсы. Ага. Вы.

– Все верно.

– Но вы машины. Смекаешь? А мы гоблины будто муравьи, что просто бегают где-то внизу у ваших ног.

– Вы счастливо живете. Мы заботимся о вас.

– Ты не понимаешь — повторил я, вставая и беря второй стакан от догадливого гоблина — Ладно. Пока закроем тему.

– У меня много вопросов…

– Расспроси пока остальных из моего отряда.

– Принято, коменданте мерсенарио Оди.

Сделав глоток, я поставил бокал на землю и вытащил из контейнера первый ящик, стоящий на специальных пазах. Прижав палец к сенсору, дождался короткого гудка и откинул крышку. Заглянул внутрь и понимающе усмехнулся — ожидаемо. Аккуратно разложенные по отделениям внутри лежали заменяемые блоки моего экзоскелета. Вернув ящик обратно, я выдвинул и открыл следующий. В нем обнаружились броневые щитки для экза. В третьем ящике оказались еще блоки — но уже к Глефе Каппы и чуток к экзоскелету Ссаки.

Четвертый ящик меня порадовал особо — конструктор в стиле «собери сам». Около тридцати блоков к игстрелу.

На этом подарки закончились — не считая медблока, куда я собирался забраться как можно скорее. Но даже просто запчасти к Гадюке многого стоят. И ведь достал откуда-то. Причем старые — на броневых щитках заделанные повреждения, многие внутренние блоки уже использованы, судя по внешнему виду.

А это что?

В снова открытом первом ящике я увидел черный неприметный конверт, заткнутый за бокс с набором для ухода за бронированным забралом.

Открыв конверт, я едва успел поймать выпавшую из него сложенную записку и игральную карту. Первым делом я взглянул на карту и удивленно прищурился.

Король пик. На нем изображен он — Первый. Таким, каким его помню я.

Развернув записку, увидел отпечатанный витиеватый текст:

«Все убежища — измененные отражения почти загубленного мира. Мы изменили эти тени… каждый из миров-убежищ идет чуток своим путем. Все ради поиска того единственного правильного пути, где люди смогут наконец жить в добром мире с исцеленной планетой. Все ради цветущего грядущего.