Шрифт:
Охренеть…
Взрывая землю, я затормозил и, снизу-вверх проследив глазами телескопические стержни, что шли от «брошенных» на земле знакомых металлических колес ввысь, уперся взглядом в Колиуса, что удерживал в очень тонких отростках какие-то металлические тускло-серые обрезки и названивал им собственную похоронную.
– Что же, что же, что же там случилось — бормотал этот сучий ушлепок, явно пребывая в нервном раздрае — Где победный крик моего кормильца, а? Мерде… Куда делся шагоход? Этот стальной ублюдок прыгнул и что-то вонзил в летающую материнскую длань… УБЛЮДОК! Чтоб тебя олени трахнули! С ним ведь разобрался шагоход? А славные Корс и Рупперт добили и уже ковыряют для меня мясцо. Какой он на вкус этот гребаный Оди? Глаза! Дайте мне его глаза — взгляну в них! А затем всосу и лопну прямо во рту… м-м-мм…
Меня этот гребаный колесный муравейник заметил секундой позже.
– Мама…
Вниз полетели выроненные металлические звякалки.
– Мамочка…
– Дерьмо и мясо воруешь, Колиус? — мирно спросил я, делая шаг вперед и хватаясь руками за пару телескопических стержней.
– Господи…и Матушка…
– В глаза мои взглянуть хотел? Мне забрало поднять, чтобы ты взглянул?
– Нет! Не хочу! Не хочу глядеть! Нет!
– Ты ведь мог просто ничего не делать, сука. Ничего! Ты в любом случае выигрывал, получая дохлую тушу дракона, плюс его территорию и еще сука бонусом жирных любопытных аборигенов — выполняй план системы, жируй не хочу, наслаждайся сучьей жизнью призма! Но ты решил предупредить кореша, чтобы урвать себе кусок свининки пожирнее… да? Ну и заодно системе звякнул… прощение мечтал вымолить?
– Оди! Доблестный воин Оди! Ты не понимаешь! — завыл Колиус, замерев в кроне самшита. Там наверху что-то фыркнуло и вниз полилась струя дерьма.
– А говорил — не контролирую свое дерьмоизвержение, оно мол само лезет — рассмеялся я, чуть отступая в сторону, мимоходом давя сотни муравьев, что образовали сплошной ковер вокруг колес своего бога — Ну да… твои слова — дерьмо. И сам ты дерьмо, Колиус. Да?
– Да! Да! Да! Ты прав! Слушай! Я знаю где руины с исправной шагоходной техникой! Они на моей территории — скрыты землей и деревьями! Муравьи таскали почву годами — я прятал для себя. На случай если Мать превратит меня обратно в человека. Я дам тебе координаты! Проверь! Там целых четыре тяжелых боевых ш… А-А-А-А-А-А!
Рванув, а затем и толкнув всей своей силой и массой, я отправил муравейник по дуге вниз, чуть подправив его полет так, чтобы этот гриб ухнул в крупную свежую кучу дерьма, погрузившись в нее почти полностью. Вскинув автомат, я зашагал к Колиусу, короткими очередями уничтожая его змеящиеся руки-отростки.
– А-А-А-А-А!
Следующим моим делом стали его стальные ноги. Несколькими ударами искорежив телескопические стержни, превратив их в бесполезный скрученный мусор, я ударом ноги вбил муравейник глубже в дерьмо и проревел:
– Жри! Жри, сука!
– Оди! Оди! Вытащи меня! ВЫТАЩИ МЕНЯ ОТСЮДА! Руки… сука мои руки…. Я не могу втянуть… я не могу… я НИЧЕГО НЕ МОГУ… что-то течет… течет внутрь МЕНЯ!
Пнув ублюдка еще раз, я крутнулся, не в силах унять бешенство, от которого заливало красным глаза. Взгляд упал на сухой кустарник…
Через несколько минут я бежал прочь, уже не обращая внимания на дикие вопли тонущего в дерьме муравейника Колиуса, чью жопу наверняка уже начало припекать медленно разгорающееся пламя под подпершим его сухим стволом…
– Это еще что за дерьмо нахер? — заорал я, едва не влетев на полном ходу в морду лежащего на мелководье огромного зверя.
– Гиппо — тихо отозвался уже вскрывшийся Каппа, в то время как прокопченный Хорхе прилаживал к его руке трубку, чей второй конец уходил в кровавый экз-бассейн Ссаки. Там что булькало и стонало.
– Устроила себе джакузи? — завистливо заглянул я в экз наемницы, бросив быстрый взгляд на ее замершее дрожащее тело — Умеешь в жизни устроиться, да?
– С-сука…
– Так какого хера? — повторил я уже спокойней, тоже «вскрываясь», чтобы быстрее поставить экзоскелет на подзарядку — батареи на крыше покоцанного пулями внедорожника раскрыты, что вселяет чуток надежды — Я тебе что сказал, Каппа?
– Ты сказал — убей гиппо.
– А ты что сделал?
– Убил гиппопотама.
– Ну да — кивнул я, вытирая с лица серую соленую грязь — Ну да… в лучше сука стиле икебаниста. Это ведь гребаная икебана?
– Скорее согэцу, лид.
– Да похер — буркнул я и, выдержав паузу, одобрительно кивнул — Молодец, сержант.
– Благодарю, лид.
Тут было от чего вылупить глаза и начать часто дышать как Ссака — даже сейчас. Представляю что творилось с рожами гоблинов, когда они наблюдали за самой битвой.
Матерый зверь, а по сути, боевой киборг, был явно очень живуч. Об этом говорили десятки пулевых ран на его залитом кровью теле. Морда — сплошная безглазая рана. Как раз с морды начиналось удивительное — в глазницах, в щеках, в затылке, шее и дальше вплоть до жопы торчали… торчало… да все подряд! Я насчитал семь мачете, больше десятка дротиков, расщепленные бревна, ножи, бамбуковые стволы и даже вбитые камни… охренеть… прикопай кто кровавую тушу чуток — и вполне можно любоваться, попивая теплый чай и думая о красотах природы.