— Оу! Какие мы быстрые… от новости о ребенке до предложения… всего несколько часов, — она демонстративно посмотрела на свои золотые часы.

— Да! Черт побери! Женюсь на своей зазнобе!

Сестра поехала со мной в ювелирный выбрать подарок для примирения и предложения. Королева достойна лучшей короны.

Осталось найти мою Королеву Нинель. Телефон был недоступен, у Анны Львовны она сегодня не появлялась, остались лишь единственные родственники, семья Шмидт. К ним и направился с кольцом и огромным букетом роз.

Успел только занести палец к домофону на калитке, как увидел выходящего из подъезда друга, который вместо приветствия направил кулак ярости в лицо, если бы не моя реакция, увидел бы звезды, захлебываясь своей же кровью, а так прошел по касательной по скуле.

— Подлец! — прорычал он. — Я тебя просил не трогать её. Просил?! — спросил он грозно, хватая меня за грудки.

— Просил. — Что я еще мог ответить в своем положении?

Удерживать одной рукой тяжелый букет было сложно, а отбиваться от друга позорно.

— Ты даже не представляешь масштаб произошедшего и последствия. Что за на хрен нашло на тебя? — продолжал он трясти меня, как яблоню по осени.

— Давай поговорим, — предложил я.

— Какие тут могут быть разговоры и дружба после такого?!

— Давай сядем за стол переговоров, как адвокаты сторон, — предложил я. — Мне нужна твоя помощь. Я понял свою ошибку, готов извиниться, измениться и жениться на матери моего ребенка, — выпалили я, чем вызывал удивление на лице друга.

— Поехали. Она с Эльзой, поговорят и успокоятся, пока ты мне все расскажешь. Желательно правду и только правду.

Приехали ко мне, расположились на кухне с кофе, рассказал другу все по существу. Про племянника и его «Прекрасную» Елену, показал социальные сети, обрисовал перед ним наши радужные семейные перспективы с Нинель и ребенком. Друг внимательно слушал, ждал, пока я не выскажусь, захлебываясь от радости, что у него дома дожидается моя беременная девушка, а потом вдруг огорошил решением Нинель в отношении нашего ребенка. Он не оправдывал её, а просто посоветовал поставить себя на её место. Как бы я поступил?

— Она ведь меня простит? Мы поженимся и родим его? — спрашивал я его.

— Дети — это дар. Не стоит им разбрасываться, — ответил с болью друг.

— Тебе сделать кофе крепче? — спросил я, доставая коньяк с полки.

— Сделай себе и подумай, как убедить её передумать. Я домой. Приходи утром и без перегара. Подготовь речь и можешь захватить группу поддержки. Вот мой тебе совет, друг.

— А я могу рассчитывать на ранний завтрак у тебя?

— Если ответ будет положительный.

Глава 44

Королева Нинель

Просыпалась я от запаха чего-то вкусненького и ванильного под перешептывания на кухонной зоне. Разобрать это «бу-бу-бу» было невозможно из-за работающей вытяжки, как и спать, я повернулась на бок и решила посмотреть на родственников, которые устроили семейный совет у меня под ухом. Полумрак кухни едва разбавляли светильники на стене, причем вместо двух фигур передо мной почему-то маячили три. Кто бы мог прийти в гости в такую рань?

— Я проснулась. С добрым утром! Можете не шептаться, — сказала я.

Одна до боли знакомая фигура отделилась и стала медленно приближаться ко мне. Я сплю еще? Что он здесь делает?

Он подошел и встал на колени около дивана, на котором я полусидела, позади в нескольких шагов стояли Эльза с Эдуардом. Заговорил он тихо:

— Прости меня, Малыш! Я такой ревнивый дурак, наговорил вчера тебе на эмоциях. На самом деле я люблю тебя и нашего ребенка.

Я все еще сплю! Это сон! Размахнулась и влепила ему звонкую пощечину.

Руку обожгло.

— Не сон!

— Ох! — раздалось от Эльзы.

— У-у-у! Наверно, больно, — прокомментировал Эдуард.

— Я заслужил, — сказал он, приложив руку к щеке.

— Ты даже не представляешь, как мне было обидно и больно остаться один на один со всем этим. Во сто крат больнее, чем тебе сейчас, — сказала я.

— Я понимаю, что ты расстроилась. Я виноват перед тобой в своих поспешных выводах. Ты меня простишь и выйдешь за меня замуж?

У меня в руке оказалась открытая бархатная коробочка с кольцом, при этом он поглаживал мои пальцы. Именно в этот момент со словами: «Да будет свет!» — Эдуард включил освещение в комнате. Сначала было слишком ярко, но, как только глаза привыкли, я заметила небольшие изменения в комнате. Много бело-розовых шаров под потолком, так что над головами оставались только перламутровые ленточки, большой букет роз, стоящий в ведре около дивана. Кольцо в виде короны с камушками на бархатной подложке футляра. А он подготовился. Посмотрела на его лицо, на одной скуле была припухлость с наливающейся синевой, при этом у него был отчаянно виноватый взгляд.