Или обогрев в автомобиле работал на полную мощность?

Не поняла, что за чудеса произошли, почему я сейчас целовалась с этим мужчиной. А ведь все так хорошо было: дружба, мир, свободные уши…

И почему мне так приятно, как ни с кем до него, что мозги в кисель и внутренности в пляс? Если бы он сейчас прервал поцелуй, я совершенно точно захныкала бы. Поэтому позволила себе расслабиться и получать удовольствие от процесса.

Не заметила, когда и как мы успели перебраться на заднее сиденье без верхней одежды. Да и оставшаяся одежда рисковала исчезнуть при помощи его шустрых рук, которые блуждали по телу. Я чувствовала жар и озноб от его прикосновений, что меня потряхивало от предвкушения чего-то большего.

Большего?.. Здесь?!.

— Арсений… нам лучше… остановиться, — еле выдавила из себя, отрываясь от его губ.

— Малыш… — сказал мужчина, который усадил меня на себя, разводя мои ноги совсем не по-детски.

— Не здесь… не так… — не говорила, а выдыхала в его губы, при этом убирая его пальцы от расстегнутой пуговки брюк.

А он, такой хитрый, переместил их на мою пятую точку, но не задержался и заскользил ими вверх по спине, посылая мурашки по всему телу.

— Малыш… заставила меня сегодня понервничать… до седых волос, — говорил он, чередуя каждое слово легким поцелуем в губы.

Переместила руки с его плеч на волосы и поворошила руками в поисках той самой седины, не нашла. Зато он стал менее серьезным — молодым мужчиной, которому я точно бы скинула лет пять.

— Не вижу ни одного, — прошептала ему на ухо.

— Они однозначно будут… рядом с тобой, — сжал немного мою талию.

— Рядом со мной? — удивилась я.

— С тобой. Опережая твой вопрос, отвечу. Мы с тобой уже встречаемся, если ты не заметила. Серьезно, без шуток.

Я прямо-таки растерялась от таких серьезных изменений в моей жизни и начала запинаться:

— Я… я пока не готова…

— Ответь честно, Малыш. Тебе комфортно со мной? — прервал он, поглаживая мои бедра сквозь слои ткани.

Зима. Мороз. Колготки с начесом под брюками — броня, все как мама просила. Антисекс для мужчины, пока он доберется до тела, перехочет. А на мне сегодня комплект явно не для соблазнения, а для удобства, никаких излишеств.

— Наверно, — ответила как можно более обтекаемо.

— Не «наверно», а да. Ты бы сейчас не сидела спокойно на мне, если бы это было не так.

Я начала ерзать, принимая менее провокационное положение, чем вызвала его улыбку и замечание:

— Не делай так, Малыш… Мы не будем торопиться, — ответил он, застегивая пуговку на моих брюках и поправляя свитер.

— Хор-рошо, — ответила и замерла.

Он не отпустил меня, продолжая удерживать руки на талии.

— Ты молодец, — поправил он одной рукой мои волосы. — Я уверен, что ты сдала экзамен.

В этот момент в подтверждение его слов позвонила мой инструктор, на которую стояла выбранная мной мелодия. Пришлось сползти с колен мужчины и найти телефон. Она меня поздравила со сдачей экзамена, пожелала соблюдать правила ПДД, всегда с уважением и пониманием относиться к другим автомобилистам и пешеходам, быть внимательной и не терять бдительности. Поблагодарила её, успела только положить трубку, как Арсений поцеловал меня сначала в уголок губ нежно и трепетно, а затем совсем по-взрослому, с мастерством и изяществом, присущим только ему.

Как он это делает?

Оторвался на секунду, чтобы сказать комплимент: «Ты такая красивая, когда улыбаешься, Малыш», — чтобы опять затянуть в водоворот чувственности.

Не знаю, сколько прошло времени в тренировках по искусственному дыханию, но стекла автомобиля основательно запотели. Это я заметила даже из своего горизонтального положения, когда Арсений немного отстранился и приподнялся на локтях, открывая обзор.

— Прости, Малыш. Немного увлекся, — сказал он, глядя мне в глаза.

— Хм, — ответила я, прикусив припухшую нижнюю губу.

— Домой?

— Ага. К Анне Львовне, — уточнила я.

— Как скажешь, Малыш, — сказал он, принимая сидячее положение и помогая мне.

— Я забыла позвонить… Эдуарду. — Получила удивленный взгляд. — Я обещала сообщить ему, когда сдам экзамен.

— Позвони, обрадуй родственника.

Так и сделала, как только вернулась на переднее пассажирское кресло, удивила родственника звонком и своими успехами. Он предложил отметить это событие в выходные у них, представляю, как он удивится еще одной новости. Или не удивится? А может, и не говорить ему вовсе?

Потом еще один звонок маме, её слезы радости в трубку, что её дочка стала совсем взрослой, что у меня, помимо улыбки, тоже влага проступила на глазах. Еще и Арсений заметил, положил ладонь на мою, слегка сжимая, пока я разговаривала с мамой. Оставшийся путь мы ехали молча, моя ладонь была накрыта его рукой, он сделал это как нечто само собой разумеющееся.

Во дворе нас ждали любопытные морозоустойчивые бабушки, которые готовы были свернуть шеи при нашем появлении. Поэтому прощание наше вышло немного скомканным и целомудренным из-за наблюдателей. От Анны Львовны не стала скрывать изменений, произошедших в моей жизни за один день, хотелось получить мудрый совет, а не набивать очередную шишку.