Я медленно спустилась. Хэтти нигде не было видно. Стараясь не смотреть на пол, я отошла к окну. Нужно было просто уйти в свою комнату и ни на что не обращать внимания, а теперь я точно поплачусь за это, да и вообще за свое поведение.

Через несколько минут в гостиную вернулась Лерой. Его руки были испачканы чужой кровью, и от этой картины мне стало немного жутковато. Кем был тот человек? Почему Грейсон прикончил его? Почему я стала фактической свидетельницей всего этого?

Глаза Лероя возбужденно горели, а широкая грудь тяжело вздымалась. Он подошел к журнальному столику, на котором мы с Калэбом еще совсем недавно собирали пазлы и положил на него пистолет. Ну все… Сейчас меня точно прикончат. Слишком много видела.

Грейсон стремительно направился в мою сторону, остановился в шаге от меня и, склонив голову, набок окинул мою фигуру беглым взглядом. Запах одеколона смешался с ароматом крови, и кажется, я поняла, как именно должен пахнуть Дьявол. Ничего не говоря, Лерой содрал с меня куртку, затем комбинезон и, подхватив меня за подмышки, высвободил из плена штанин и вновь поставил на пол.

Я сглотнула и до дикой боли закусила нижнюю губу, на глазах даже выступили слезы. Мне не было страшно, все происходило так стремительно, что моя реакция на происходящее внезапно замедлилась. Грейсон буквально на груди разорвал мою футболку, и мне стало за нее больно. Калэб подарил мне эту вещь, а его брат беспощадно уничтожил ее, будто показывая этим, что у меня не должно быть каких-либо точек соприкосновения с их миром.

Осмотрев результат своих стараний, Лерой грубым движением сорвал с меня лифчик, а затем и трусики. Я вновь стояла перед ним голая, разве что обутая в старые кроссовки. По телу прошлась мелкая дрожь, а сердце так сильно стучало в груди, что стало даже больно.

Грейсон снял с себя свитер и бросил его на пол. Кровь отпечаталась на его теле, и изображение быка сейчас выглядело по-особенному устрашающим. Похоже, этот монстр утолил свою жажду и в завершение кровавого обряда хочет получить еще и меня.

Горячие руки ухватили меня за плечи и, повернув к Лерою спиной, буквально впечатали в стену. Я больно ударилась лицом, но ни звука не проронила. Грейсон прижался всем своим телом ко мне, больно сжав в своих сильных руках мою талию. В поясницу впилась бляха от ремня, щека саднила от удара о стену, а кожа под чужими грубыми пальцами горела болью. Меня загнали в ловушку.

Его горячее дыхание жгло мою кожу, прошивало каждый позвонок опаляющими нитями, от чего даже пот выступил на висках. Лерой ощупывал меня в точности, как это было раннее в спальне. Мое тело ныло от грубых прикосновений этого мужчины, но я, стиснув зубы терпела.

Грейсон насильно расставил мои ноги шире, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моего клитора. По телу прошлась крупная дрожь, которая быстро перетекла в острую боль, сосредоточенную в одной точке между ног. Эта боль была странной, она пульсировала и не причиняла того обычного дискомфорта, что присутствовал например, когда Блэйк физически наказывал меня. Нынешняя боль казалась мне сродни какой-то темной и вязкой субстанции, которая способна возродить все те пороки, что дремлют на дне любой человеческой души.

Лерой долго мучал, иначе это ощущение и нельзя было назвать, буквально истязал мой клитор своими огрубелыми пальцами. Я, прислонив лоб к прохладной стене, продолжала кусать свои истерзанные губы, чтобы хоть как-то заглушить те стоны, что так и рвались из горла. Мне было больно, но вместе с тем и приятно, а я не хотела ощущать этого в присутствии Грейсона. Он не должен делать мне приятно, ведь ничем хорошим это не закончится… Для меня, конечно же.

Только эта мысль лихорадочно пронеслась в моей голове, как я услышала сквозь нарастающий шум в ушах звук расстегивающейся молнии. Несколько минут промедления были вызваны тем, что Лерой надевал презерватив. Я сильно зажмурилась до разноцветных кругов перед глазами, что пульсировали во тьме. Затем я внезапно перестала под ногами чувствовать пол. Грейсон поднял меня и буквально насадил на свой член, что стоял колом и был тверд, как какой-нибудь железный прут.

Я закричала от боли и увидела, что круги перед глазами начали пульсировать быстрей и безумней. Мои ноги инстинктивно сжались, от чего боль стала еще сильней. У меня было такое ощущение, будто бы меня порвали. Я кричала и чувствовала, что к горлу подступает ком, но я упорно боролась с ним. Нет уж, плакать я не стану.

Лерой начал вбиваться в меня сильными и глубокими толчками, крепко фиксируя мое хрупкое тело в своих крупных ладонях. Ему будто совсем не составляло труда держать меня на весу и при этом беспощадно трахать, вколачиваться в меня и разрывать на части. Я слышала, как из Грейсона вырвалось сдавленное рычание всякий раз, когда его член оказывался максимально глубоко во мне. Я уперлась руками в стену и стала царапать ее, стирая пальцы в кровь и ломая ногти.

Прежде я никогда не представляла свой первый секс, как-то не до этого было, да я и не думала, что вообще подобное произойдет. Мужчины и не смотрели на меня, как на сексуальный объект и это меня вполне устраивало. Я никогда не влюблялась, даже понятия не имею что это такое, и хорошо ли это вообще. Мой мозг был настроен на то, как выжить и не сдохнуть от голода. Но как бы там ни было, но я не думала, что меня станут иметь именно в такой позе, даже не на кровати или на полу.

Лерой вжал меня в стену, и я спиной почувствовала липкую влагу — кровь. Чужую кровь. Боже, Грейсон ведь несколько минут назад убил здесь человека и здесь же трахает меня. Меня вновь начало мутить. Боль уже давно стала перманентной и я даже перестала ее ощущать, просто привыкла. Между ног все горело, а голос сорвался и стал хриплым, почти что неслышным.