Шрифт:
МУНК. Хорошо. Раз это так много значит для тебя.
ДАГНИ. Спасибо, Эдди. Обещаю, ты не пожалеешь. (Обнимает и целует его).
НИЦШЕ (наблюдая, как целуются МУНК и ДАГНИ, обнимаются, шепчутся, готовятся к уходу). Наша судьба контролирует нас задолго до того, как мы представляем себе, что должно произойти. Будущее определяет настоящее. Только на днях я говорил с собой, на самом деле, молился, а поскольку я – Бог, мне приходится говорить с собой или никто не ответит. Но я сказал кое-что интересное в ответ на очень каверзный вопрос, который задал себе. Я сказал, что тот, кто выходит сражаться с монстрами, должен осознавать, что в процессе он сам станет монстром. Довольно глубоко для мертвеца, правда? Я надеюсь, вы не обращаете на меня особого внимания, поскольку я совершенно безумен, как, впрочем, и мертв, и вы ощутите мою вонь даже в соседней галактике, если ветер будет дуть в нужном направлении. Но запомни, Мунк, даже если ты не запомнишь ничего другого, когда ты долго и пристально в бездну, бездна долго и пристально смотрит на тебя. И что, черт побери, это означает?
8. Писатели
(«Черный поросенок», Берлин, 1893 г. МУНК и ДАГНИ только что пришли. Там ГАМСУН, на пятьдесят лет моложе, СТРИНДБЕРГ, ПШИБЫШЕВСКИЙ, НЕМКА и РУССКИЙ).
ПШИБЫШЕВСКИЙ. А вот и он. Где ты пропадал, Мунк? Мы не видели тебя целую вечность. И кто это ослепительное существо, которое ты привел с собой? Неужели это та таинственная норвежская натурщица, которую ты так долго держал при себе?
МУНК. Это Дагни Юль, из Осло. Дагни, это Кнут Гамсун, Август Стриндберг и Станислав Пшибышевский, все писатели, норвежский, шведский и польский соответственно, и при этом самонадеянные, нелепые и безумные, это уже относится к каждому.
СТРИНДБЕРГ. Ваша слава опережает вас, дорогая моя. Мы видели, как Эдвард бродил с вами по городу, но до сего дня не могли убедить его привести вас сюда, чтобы мы могли познакомиться. Представить себе не могу, почему.
ДАГНИ. Я тоже. Я люблю писателей. Писатели всегда возбуждали меня.
ПШИБЫШЕВСКИЙ. И вы, нет у меня ни малейших сомнений, всегда возбуждали писателей.
ГАМСУН. Эдвард, что наконец-то убедило тебя привести ее в это жуткое логово греха?
СТРИНДБЕРГ. Готов спорить, убедила она.
ДАГНИ. Да, в конце концов, Эдди всегда делает то, чего я от него хочу. Иногда борьба идет нешуточная. Он очень милый, когда не мрачный, но в последнее время с ним становится немного скучно.
СТРИНДБЕРГ. Тогда мы с вами идеально подходим друг дружке. Пусть я редко милый и часто мрачный, но скучным не бываю никогда.
ПШИБЫШЕВСКИЙ. Все потому, что ты психически ненормальный.
СТРИНДБЕРГ. Это да, но я полагаю это достоинством, Поппофский.
ПШИБЫШЕВСКИЙ. Пшибышевский. Не Поппофский. Пшибышевский.
СТРИНДБЕРГ. Ни один здравомыслящий человек западнее Гданьска сможет произнести Пшибышевский. Я не думаю, что даже ты произносишь ее правильно. В любом случае, поскольку я психический ненормальный, я, естественно, ни за что не несу ответственности.
ДАГНИ (обращаясь к НЕМКЕ, которая застенчиво смотрит на нее). Привет.
НЕМКА. Ты очень красивая.
ДАГНИ. Спасибо.
НЕМКА. Я – подруга Стэнни.
ДАГНИ. Поляка? Он мне нравится. Такой красавчик. Он такой же злой, каким выглядит?
НЕМКА. Нет. Он совсем не злой. Немножко другой. Я надеюсь, мы подружимся.
ДАГНИ. Я уверена, мы станем близкими подругами.
НЕМКА. Это хорошо. Друзей у меня немного. Только Стэнни. Мне пора, надо приглядеть за детьми. Я оставила их одних. Не следовало мне этого делать, но я чувствую себя такой одинокой.
ДАГНИ. А твой муж…
НЕМКА. Приятно было познакомиться. Ты такая красивая. До свидания. (Уходит).
СТРИНДБЕРГ. Это дети Поппофского.
ПШИБЫШЕВСКИЙ. Пшибышевского.
СТРИНДБЕРГ. То есть ты признаешь, что они твои.
ПШИБЫШЕВСКИЙ. Мне приятно так думать.
ДАГНИ. Бедная женщина родила от вас, а вы на ней не женились?
ПШИБЫШЕВСКИЙ. Был слишком занят, потому что я – гений. Позвольте рассказать вам об этом.
(ПШИБЫШЕВСКИЙ обнимает ДАГНИ и уводи в глубину сцены, что-то нашептывая на ухо. МУНК наблюдает, ему это не нравится. ДАГНИ смеется).
РУССКИЙ. Твоя подруга завораживает, Мунк.
МУНК. Да.
РУССКИЙ. Тот, кому принадлежит такая женщина, счастливчик.
МУНК. Никто не владеет женщиной. Никто ничем не владеет.
РУССКИЙ. В России мы владеем. Ты почувствовал, как твоя судьба только что тихонько сюда вошла?
ДАГНИ. Я знаю, здесь мне понравится. У меня появится много интересных друзей.
ГАМСУН. Я в этом уверен.
ПШИБЫШЕВСКИЙ. Тост. За прекрасную подругу Мунка, Дагни Юль.
(Они пьют, ДАГНИ сияет, она в центре внимания, окружена обожанием мужчин. МУНК пьет, печальный, молчаливый).