МУНК. Как он может быть в Париже и Берлине одновременно?

СТРИНДБЕРГ. Он очень умный, Мунк. Поэтому такой опасный. Ты должен спрятать меня. У тебя есть шкаф для белья?

МУНК. Август, успокойся. Зачем Пшибышевскому пытаться убить тебя?

СТРИНДБЕРГ. Ты знаешь, почему. Потому что я спал с его ужасной женой.

МУНК. Я не желаю этого слышать.

СТРИНДБЕРГ. Я тоже, но ничего не мог поделать. Она нашла меня неотразимым. Что мне оставалось? Я не хотел показаться бестактным. А кроме того, с ней спали все остальные. Но Пшибышевский как-то все выяснил. Может, сама шлюха ему и сказала. Я этого не исключаю. И теперь он собирается меня убить.

МУНК. Не думаю я, что он убьет тебя из-за этого.

СТРИНДБЕРГ. Да, убьет. Ты не знаешь его так же хорошо, как я. У меня есть доказательство. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО! Водка у тебя есть?

МУНК. Нет.

СТРИНДБЕРГ. Я должен найти водку. У твоих соседей есть водка? Может, я постучусь в соседнюю дверь…

МУНК (встревоженный такой перспективой). Нет, подожди. Присядь. Думаю, где-то водка у меня есть. Я знаю, что есть картошка. Я сделаю из нее водку. Но послушай меня. Пшибышевский не хочет никого убивать, заверяю тебя, а если бы и хотел, то не смог бы убить тебя, находясь в Берлине.

СТРИНДБЕРГ. Кто-нибудь нас подслушивает?

МУНК. Надеюсь, что нет.

СТРИНДБЕРГ. Кто-то всегда подслушивает, Мунк. Поверь мне. А теперь я скажу тебе, как этот злодей Поппофский собирается меня убить. (Это большой секрет. СТРИНДБЕРГ тянет МУНКА вниз, и вот они оба сидят на корточках под плащом СТРИНДБЕРГА, какой мог бы носить и граф Дракула). Он собирается убить меня с помощью… ЭЛЕКТРИЧЕСТВА!!!

МУНК. Электричества?

СТРИНДБЕРГ. Да. Он дьявольски умен. Собирается поджарить меня электричеством, когда я никак не буду этого ожидать. Я вернусь домой после прогулки по Люксембургскому саду, протяну руку к дверной ручке, и Поппофский сожжет меня польским электричеством, едва я возьмусь за латунь… Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-А-А-А-А-А-Х-Х-Х!!! (Громкий крик сопровождается хватанием МУНКА за руку, отчего у последнего чуть не случается инфаркт). Ты ПОНИМАЕШЬ? ПОНИМАЕШЬ? Я берусь за ручку, и тут же Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-А-А-А-А-А-Х-Х-Х!!!

МУНК. МОЖЕТ, ТЫ ЭТО ПРЕКРАТИШЬ?

СТРИНДБЕРГ (трагично). Я умру. Поджарюсь, как шведский сухарик. Стану черным, как сердце немецкого критика. Я затеряюсь, Мунк, я затеряюсь в великих пустошах мертвых. Ох, Мунк, ты не знаешь, ты не можешь знать, как я страдал после отъезда из Берлина. Никто не может себе представить.

(СТРИНДБЕРГ отходит, чтобы биться головой о стену. Тем временем появляется СОФИ, в Осло 1877 г.)

СОФИ. Эдди, я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. Никогда больше ни о чем тебя не попрошу. Пожалуйста? Ты единственный, кто может. Эдди, мне суждено умереть, так?

ГАМСУН (в Экелю, 1943 г., с другой картиной). А это еще один маньяк, Стриндберг. И тоже был с тобой в Париже, так? После того, как в Берлине наша компания разбежалась, но до тех убийств. Мы с ним всегда друг друга на дух не выносили.

МУНК. В Париже Стриндберг думал, что Пшибышевский пытается убить его на расстоянии, из Берлина, с помощью электричества.

ГАМСУН. Да, это Стриндберг, которого я помню. Может, чем-то, какой-то особенностью своего дефектного мозга, он чувствовал – должно случиться что-то ужасное. Я помню, он убеждал себя, что спал с этой Юль. А может, и спал. Я думаю, все спали. Кроме меня. Мне она не очень нравилась, если честно, хотя когда впервые появилась в «Черном поросенке» и встретилась со всеми нами, выглядела такой невинной. Это ты привел ее к нам, правильно? Вероятно, не следовало тебе это делать.

(ДАГНИ вернулась, одетая, в берлинские апартаменты МУНКА, 1893 г.)

ДАГНИ. Эдди, почему ты не берешь меня с собой, когда уходишь вечером?

МУНК. Я постоянно беру тебя с собой.

ДАГНИ. Только не в «Черного поросенка». Ты меня стыдишься?

МУНК. Только чуть-чуть.

ДАГНИ. Я думаю, стыдишься, иначе познакомил бы меня со своими друзьями.

МУНК. Не уверен, что это место тебе понравится.

ДАГНИ. Это хорошо, что ты решаешь за меня. Тем самым у меня отпадает необходимость решать самой.

МУНК. Есть у меня чувство, что не стоит мне приводить тебя туда.

ДАГНИ. Может, там ты встречаешься с другими женщинами.

МУНК. Давай без глупостей.

ДАГНИ. Ага, теперь я глупая, так? Ты думаешь, я слишком глупая, чтобы говорить с твоими друзьями?

МУНК. Нет, я думаю, они слишком глупые, чтобы говорить с тобой?

ДАГНИ. Я правда хочу пойти.

МУНК. Почему это так важно?

ДАГНИ. Не знаю. Ты так интересно об этом рассказываешь. Все эти писатели и художники. Мне нужно общаться с людьми, Эдди.

МУНК. Дагни, иногда, знаешь ли, мне надо менять обстановку.

ДАГНИ. То есть время от времени тебе нужно избавляться от меня.

МУНК. С тобой я в безопасном месте, отгородившись от выпивки, разговоров и шума. Но если ты станешь частью того мира, я не смогу уходить от него, даже оставаясь с тобой. Ты понимаешь?

ДАГНИ. Это то, что нужно тебе. А как насчет того, что нужно мне? Я приехала из Осло не для того, чтобы сидеть в твоей комнате и ждать, когда ты вернешься домой. Мне нужны новые ощущения, общение с другими людьми. И если ты не приведешь меня туда, я приду сама.