Шрифт:
– Прошу тебя! – повторяла Марианна. – Здесь плохая связь… я почти час не могла до тебя дозвониться!.. Слава богу, хоть сейчас…
Снова раздался треск, а дальше – угрожающее молчание.
– Ты в Пиренеях, так? В горах? Но не знаешь, где именно, так?
– Да!
Сервас почувствовал, что его тоже охватывает паника, так изменившая голос Марианны.
– Опиши мне, что ты видишь!
Наступило короткое молчание.
– Я на склоне горы… в лесу… на тропе… над долиной…
Она еще что-то сказала, но слова снова потонули в скрежете помех.
– Что? Ничего не слышу! – крикнул он.
– Слышишь меня?
– Теперь да!
– Примерно час назад я видела… церковь… и старые постройки… что-то вроде… мо…
– Монастыря?
– Да! Мартен, я!..
– А впереди есть река и мост?
– Да, да!
– На каком расстоянии горы?
– Совсем близко.
– Высокие?
– Да!
Он догадался! Аббатство Эгвива… Другого, так точно подходившего под описание, он в Пиренеях не знал.
– Марианна, – быстро сказал он, – я предупрежу жандармерию, они там совсем рядом и сразу придут на помощь!
– НЕТ!!! – Вопль был полон тоски и ужаса. – Нет! Не зови никого!.. Приезжай сам!
– Марианна, да что с тобой такое? – крикнул он так громко, что рисковал не только напугать Леа, но и разбудить Гюстава.
Сервас обернулся и увидел, как сильно расширились глаза у Леа. Она действительно выглядела такой перепуганной, что он быстро понизил голос.
– Марианна, их обязательно надо предупредить!
– Умоляю тебя… не надо… полицию! Только не полицию!.. Обещай мне… Я все объясню…
Он помедлил, не зная, какое решение принять. Почему ее так напугала мысль вызвать жандармов?
– Тогда поворачивай назад к аббатству! – велел он.
– Нет! Не могу… он наверняка меня ищ… Он…
– Что? Кто тебя ищет, Марианна?
Молчание.
– Марианна, кто тебя ищет?
Снова треск и скрежет.
– Марианна… Марианна?!
Что-то оборвало связь. Или… кто-то?
– Марианна!
– Это была она?
Вопрос риторический… Леа просто хотела восстановить контакт с любимым, который в одно мгновение вдруг оказался далеко отсюда… Она прекрасно знала ответ. Сервас кивнул. И вдруг устыдился: ну и видок у него, наверное… Он уже рассказывал ей историю Марианны, ее похищения и исчезновения из мира живых… И не скрыл, что мать Гюстава была большой любовью его юности, а потом обманула его и манипулировала им. И сделала это ради спасения старшего сына, Юго, сводного брата Гюстава, который сейчас в тюрьме.
– Что же все-таки случилось? – спросила Леа.
Он рассказал в нескольких словах. Она выслушала, не перебивая, не двигаясь, только глаза мрачнели все больше, пока он говорил. Он знал, что она думает: Эта женщина сумела высвободиться после восьми лет в неволе и теперь хочет, чтобы ты пришел ей на помощь… Именно это и привело тебя в такое состояние…
– Мне надо позвонить, – сказал он, взял телефон и вышел.
Прежде всего он убедился, что Гюстав спит. Потом вошел в гостиную и набрал номер, по которому ему можно было звонить и днем, и ночью.
– Мартен? Что случилось? – раздался в трубке голос его бывшего заместителя, Венсана Эсперандье.
Сервас не знал, с чего начать. Случившееся только что было так… странно, так невероятно.
– Мне только что позвонили, – сказал он.
– Кто позвонил?
Мартен коротко пересказал разговор: и про панику в голосе Марианны, и про то, как она пыталась описать место, где находилась, и особенно – об ее крике: «Я убежала».
На том конце линии помолчали.
– Ты уверен, что это была она?
Тон у Венсана был откровенно скептический.
– Конечно.
– Вот ведь паскудство… После стольких лет… это… это…
Невероятно, поразительно, немыслимо, потрясающе, фантастически, пугающе? «Да, все вместе, сразу», – сказал себе Сервас. Он вспомнил тот случай, когда какой-то папаша из Сен-Дени-на-Сене всучил маленького ребенка кормилице и исчез… на сорок лет. А Люси Анн Джонсон, мамаша из Канады, без всякого предупреждения оставила дом, где жила ее семья, и дочка обнаружила ее следы только через пятьдесят лет. А три пленницы из Кливленда: одной из них удалось позвать на помощь только после десяти лет неволи.