Конечно, при непосредственном общении все его звали уважительно – Евгений Иванович. Фамилия – Старых. Но за глаза иначе как Женя Негр его никто в селе не кликал, даже дети. Негром его в Сосновке прозвали не потому, что он черный, или имел какое-то отношение к афроамериканцам, просто пахал мужик с утра до ночи. Вот как лет двадцать назад его в Сосновку директором совхоза назначили, так и впрягся в упряжку, как негр на плантации. И за себя, и за того парня, и за всех остальных. Совхоз-то тогда на селе почти развалился, пришлось все чуть ли не заново восстанавливать. Совсем мужик себя на работе не жалел, высох весь, облысел напрочь, как Ленин в октябре. И как пахал! Лесопилку заново запустил, свет-воду в коровники провел, сам электрику помогал провода натягивать, даже слесарям в мастерской показывал, как правильно генератор перебирать. До поздней ночи с фонарями в мастерской копался чуть ли не по уши в мазуте. А с утра, еще солнце не взошло, а он уже на лесопилке, или на коровнике. И так каждый день, включая выходные. Когда только спать успевал? Вот на таких, считаю, Россия и держится

Директор отчаянно крутил баранку своего раздолбанной «буханки», стараясь не увязнуть в колее, весело насвистывал, то и дело оборачивался назад и подмигивал малышне. По всему было видно, настроение у директора нашего было просто отличное.

– Что скажешь, Роман? – поинтересовался Женя Негр, когда машина, наконец, выехала на относительно ровную дорогу.

– Вы про что, Евгений Иванович?

– Да про них, родимых. Про старьевщиков. Дождались?

– Дождались, – не стал я спорить.

– Эх и жисть у нас начнется! – сказал Женя Негр мечтательно. – Просто житуха! Первым делом – дорогу сделаю. И не грунтовку, а настоящую, асфальтовую! С мостами, откосами, отливами, разметкой и знаками. От райцентра и прям до Сосновки. И всю Сосновку в асфальт закатаю. Нет, на хрен асфальт! Я вот зимой в Казани был – так вот там в центре мостовая из камня. Прикидываешь?! Красотишша! И стоит не так дорого. А то ведь стыдно, как дождичек какой, так хрен проедешь и без сапог хрен пройдешь. Молоковоз новый купим, тызяк*, трелевщиков пару новых, а то и три. Китайских или американцев каких. А то ведь зашиваемся без трелевщиков, с одними бензопилами далеко не уедешь. Правильно? Телок купим. Голландских. У них надои знаешь какие?! Закачаешься! И бычков бельгийских. Мраморное мясо будем производить. Знаешь почем в Москве мраморное мясо?! Потом водопровод достроим, вышку телефонную поставим. Газ проведем! Газ – в первую очередь! Компьютеры в школу купим, дом учителям… Эх, Рома, какая ж жисть нас ждет! Слово даю, через год ты Сосновку не узнаешь!

– Евгений Иванович, – спросил я осторожно, – вы это… надеюсь, не только на свои средства собираетесь все это приобрести?

– Да нет, Роман, конечно, нет, – сказал Женя Негр, переставая улыбаться. – Я тут вот что задумал…

Он, не сбавляя скорости, полез рукой в бардачок, вытащил несколько листов бумаги, мелко исписанных, сунул мне в руки.

– На-ка, глянь.

Я бегло просмотрел. Это были расчеты. Какие-то мудреные, со множеством схем и таблиц. Честно говоря, я в этих таблицах мало что смыслю – гуманитарий я по складу мышления, оттого и пошел учиться на истфак. Но в общем смысл расчетов я понял: берется золото, обменивается в банке на рубли, часть полученного кладется на накопительный счет, вторая, большая часть – на покупку техники, скота и прочих матблаг для родной Сосновки. И судя по расчетам, вполне должно было хватить, только исходный вес золота, которым собирался оперировать Женя Негр, меня несколько смутил. 200 кг!

– Евгений Иванович, – сказал я, – а если не секрет, откуда такая сумма? Почему именно двести?

Директор с ответом не торопился, он ловко выудил из пачки сигарету, прикурил на ходу и кратко сказал:

– Там, на обороте.

Я перевернул лист с вычислениями и увидел таблицу с фамилиями в алфавитном порядке. Всего листов с фамилиями было штук пять. Против каждой фамилии в графе «взнос» значилось «2 кг.» Я вытащил страницу с фамилиями на «К», нашел себя, там тоже фигурировали те же 2 кило.

– Я так посчитал, – объяснил Женя Негр, – всего в селе проживают человек двести, это вместе с дачниками и хуторами. Вычитаем детей до четырнадцати. Неместных, кто в Сосновке меньше двух лет. Дачников, хоть их и с гулькин хрен, пока не сезон. Ну еще кого-то не позовут. Подарочников тоже придется вычесть, им-то золота не дадут. Но с ними разговор особый будет. Я так думаю, все равно человек сто наберется, кого одаривать будут. Старьевщики слитками по 10 кило расплачиваются? Верно? И каждому дают кил по 10-15, верно? Сумма приличная, хоть золото и подешевело, но все-таки… Так вот, с каждого по пару кил в общий котел. Я ж не себе, я ж для всех. Мы ж не гороховские…

Он хохотнул, я охотно поддержал. Да, гороховские давно стали постоянной темой для злой иронии всей округи. Им даже не завидовали, так глупо они богатством от старьевщиков полученным распорядились. Настроили себе коттеджей в три этажа, джипов понакупили. И что толку? Всю дорогу им самосвалы и панелевозы разворотили, мост единственный через Пру, и тот рухнул. Собрались они, начали решать, по сколько скидываться на мост, на дорогу, а заодно на новую школу, на медпункт, на церковь. Решали-решали, да так и не решили. Не договорились. Передрались. В общем, весной – осенью джипы гороховским без особой надобности. Моста нет, через Пру не переедешь. А на их берегу кататься негде – там сплошь лес да болота. Да и в деревне самой особо не покатаешься. Там в распутье и на танке не проедешь, так дорогу разбили. А зачем им вообще ездить? Пьют горькую в своих коттеджах недостроенных, те, кто не сбежал. Вернее, не совсем горькую – виски, бренди, вин элитных они лет на десять вперед ящиками закупили.

– Так что скажешь, Ром? – отсмеявшись, спросил меня директор, почти не глядя на дорогу.

– Жень… Евгений Иванович, – сказал я, прижав руку к сердцу, – как скажете. Надо по два, так по два. Скажете по пять – дам пять. Это ж – шальное, не заработанное. Не жалко.

– Хороший ты парень, Роман, все б такие были! – сказал Женя Негр, вырубая скорость и притормаживая у правления. Обернулся назад, прикрикнул на успевших задремать малышей.

– Все, малышня, приехали! А ну быстро по домам!