Шрифт:
Стараясь сдержать волнение и нетерпение, осматриваю себя, опустив подбородок.
На мне красное платье из плотной ткани с длинными обтягивающими рукавами и короткой трапециевидной юбкой. Мои коленки в красно-зелёных полосатых колготках выставлены на всеобщее обозрение. На ногах домашние туфли с искусственным мехом и…эмммм…эмммм…с колокольчиками…
Волосы распущены и лежат на плечах и спине. Они достают почти до лопаток. Они сильно отросли…
Я впущу его в свою жизнь. Сейчас. Но, клянусь Новым годом, я буду делать всё, что в голову взбредёт!
Глава 24
Открываю дверь, пуская в дом морозный воздух.
Первое, что я вижу…это огромный букет…васильков, а второе…
Второе, это пронизывающие карие глаза, смотрящие на меня исподлобья.
Смотрю то в них, то на букет…
Он принёс мне…цветы?..
Он дарил их раньше?
Да…в…другой жизни…
В той, где мне восемнадцать, и мы неделю не выбираемся из постели…
На нём расстегнутое пальто, джинсы и джемпер из тонкой шерсти. На руках кожаные перчатки. Его глаза смотрят в мои, а потом на меня. Медленно скользят по моим волосам, по моим ногам, по моей дурацкой обуви. Возвращаются к лицу, внимательные и ужасно притягательные.
— Здравствуй. — Говорит Марат хрипловато.
Молча делаю шаг в сторону, чтобы пропустить его и Аида в дом. Тот усмехается, рассматривая мои полосатые ноги. Его брат протягивает мне чудесный, ужасно неуместный в эту стужу и такой особенный букет, который я принимаю, но, только для того, чтобы, звеня колокольчиками, швырнуть его за порог. Под душераздирающие вопли своего глупого сердца. Прямо на заснеженную дорожку, подсвеченную фонарями.
С внутренней дрожью наблюдаю за тем, как он описывает в воздухе дугу и падает на холодную подушку, где ему очень скоро придёт конец. Заставляю себя отвернуться.
Марат невозмутимо провожает цветы глазами, а Аид бормочет:
— Какой злобный эльф…
Приторно улыбаюсь, глядя на…ты же не собираешься это сказать? Нет?
Вообще-то, собираюсь.
Ты неисправимая идиотка.
Я это уже слышала.
Остановись…
Пошла ты…
Приторно улыбаюсь, глядя на…своего мужа, и захлопываю дверь.
Он снимает перчатки, осматриваясь по сторонам.
Как и Аид.
Кусаю губы, потому что…Марат здесь впервые…в моём доме…
Он ничего не упускает. Ни украшений, ни детских голосов, ни подставки для зонтов, в виде перевёрнутого зонта…
Осматривается спокойно и основательно. Никуда не торопясь.
У нас пахнет выпечкой и ужином. У нас почти всегда пахнет так.
— Верхнюю одежду оставьте здесь. — Объявляю я, проплывая мимо и махнув рукой на маленький диванчик у стены.
Прячу глаза и отворачиваюсь, потому что взгляд Марата всё также неторопливо перемещается на мои звенящие нелепые туфли и ещё раз прогуливается по моим ногам…
Чёрт бы его побрал!
Он снимает пальто, и я просто пожираю его глазами. Как вор. Пожираю глазами его всего.
Его тело такое подтянутое. Его тело меня возбуждает, а когда он сам возбуждён…это меня с ума сводит…сводило…сводит…чёрт бы его побрал!
В моём…муже мне нравится всё!
Я люблю его…хочу его коснуться…
Он здесь…
И ещё я хочу…чтобы он больше никогда не делал мне больно…
Сглатываю, чувствуя в горле ком, и хрипловато велю:
— Идите за мной.
Веду их коридором первого этажа. По старому скрипучему паркету, который мы сохранили, потому что он неповторимый.
Войдя в комнату, улыбаюсь Айзе, сидящей на кресле возле детской кроватки.
— Оставишь нас? — прошу её, проходя в комнату.
Её глаза расширяются, когда она смотрит куда-то за мою спину.
Я совершенно ясно понимаю, что девушка пытается решить, кто же всё-таки из этих двоих отец Даура. В том, что это один из них, у неё сомнений нет. По известным причинам.
— Он проснулся… — бормочет девушка, захлопывая журнал, который читала, и вскакивая на ноги.
Не оглядываясь двигаюсь к кроватке, снедаемая волнением и трепетом.
Даур смотрит, привлечённый звоном колокольчиков. На нём серый костюмчик, и он пытается встать, кряхтя и хватаясь ручонками на спинку кровати…
Улыбаюсь, забывая обо всём.
Наклоняюсь и целую его макушку. Его мягкие тёмные волосики. Делаю быстрый вдох, выпрямляясь и разворачиваясь.
Мой…гости…застыли на пороге, словно боясь входить.