Шрифт:
Нет.
Всю дорогу до дома она делала вид, будто спит. Возможно, причиной тому было присутствие в машине моего брата и её сестры, но моя невеста не проронила ни одного слова за час поездки, и меня это начинает конкретно бесить.
Усаживаюсь на спинку дивана рядом со своим пиджаком, сложив на груди руки и наблюдая за тем, как она резко снимает украшения, отправляя их назад в коробку. Сорвав с головы диадему, откидывает со лба волосы и снимает туфли, отшвырнув в сторону сначала одну, потом вторую.
Вздыхаю, с интересом ожидая дальнейшего развития событий.
Пальто отправляется вслед за туфлями, а я уж на секунду решил, что оно полетит в меня.
Привстав на носочки, она роется в сумочке, маленькая мегера.
Я вижу крохотный кусочек её лодыжек и тонкий капрон чёрных чулок. Вижу, как платье обозначает её ягодицы. Смуглые, как и всё её тело. Цвет её кожи меня с ума сводит. Золотистый, как морской загар. Она такая всюду, даже под коленями. Засранка.
Тина психует, а я спокойно пялюсь на неё, как последняя скотина.
Я ни разу не видел её в чулках с сексуальными кружевными резинками на бёдрах, но я отлично представляю, как это величайшее изобретение всего человечества сядет на её ножки.
Ммммм…
– Тинатин, у тебя какие-то проблем, сердечко моё?
– спрашиваю примирительно.
– Расскажи, я всё улажу.
Резко развернувшись, она осматривает меня с головы до ног, сверкая карими глазами и часто дыша. Её волосы растрепаны, а губы поджаты. Как давно я не видел этого выражения на её ангельском лице, мать его.
– А ты ничего не хочешь мне рассказать?!
– цедит Тина, копируя мою позу и складывая руки на груди.
Ну, блдь, наконец-то! Я уж думал, мы никогда не приступим!
Даже сидя на спинке дивана я выше её на полголовы, и эта воинственность с её стороны выглядит чертовски нелепо.
– Что рассказать?
– строю из себя идиота, спокойно принимаясь за запонки.
– Ты сказал, что тебе двадцать пять!
– бросает она мне в лицо, начиная расхаживать туда сюда.
– Значит, я что-то напутал, - пожимаю плечом, отправляя их в карман брюк.
Замерев, она выпаливает в неверии:
– Очень смешно, Аид.
– Если это всё… - намекаю я, оставляя руки в карманах.
– Нет, не всё, - топает она ногой, останавливаясь в шаге от меня.
– Ты меня обманул!
– Это не смертельно, - раздраженно бросаю я, не собираясь воспринимать всерьез эти унизительные для любого мужчины обвинения.
– Ты сказал, что тебе двадцать пять, а тебе… тебе двадцать один! Боже… - хнычет она, прикрывая ладонями глаза.
– Это что ещё значит, чёрт возьми?!
– не выдерживаю, вставая и разворачивая её к себе за плечи.
Задрав лицо, она смотрит на меня снизу вверх и выкрикивает:
– Мне летом исполнится двадцать пять…
– И, что?
– психую я.
– То!
– в сердцах поясняет Тина.
Выгибаю брови, намекая на то, что ни хрена не понял.
– Ты сам знаешь!
– Скажи спасибо, что я избавил тебя от твоей драгоценной девственности, а то ты носилась бы с ней до тридцати.
– Тебе двадцать один, - обвинительно повторяет она.
– Двадцать два, - сурово поправляю я.
– К чёрту!
– заявляет эта ненормальная.
– Никто не женится в таком возрасте!
– Что за чушь?
– гаркаю, тряхнув её плечи.
Марат женился на Мире в восемнадцать! В восемнадцать, блдь! Вот такого точно никто не делает!
Сбросив мои руки, Тина начинает метаться по комнате, как ошпаренная кошка.
Резко остановившись посреди гостиной, она вдруг обвинительно выдаёт:
– Думаешь, я не видела, как липла к тебе эта брюнетка?!
– Это здесь при чем?
– изумляюсь я, разворачиваясь вслед за ней.
– Если бы меня не было, она бы залезла к тебе в штаны!
– кричит Тина, раскрасневшись.
– Прямо там, за столом!
– Я хочу, чтобы в мои штаны залезла ты, - рычу, кладя руки на бёдра.
– Сейчас.
Вместо этого, её губа начинает дрожать. Как и её подбородок.
Что за на хрен чудеса?!
Настораживаюсь, чувствуя волнение в груди. Я никогда не видел её такой. Никогда.
– Я… не понравилась твоим родным… - хрипло говорит Тина, обнимая себя руками и опуская лицо с по-детски поджатой губой.
– Думаешь, я не поняла?
– Тинатин, у тебя сегодня мозги набекрень?
– воплю я, резко проводя рукой по волосам.
– Как, блдь, всё это вообще между собой связано?!